У Билла сердце колотилось где-то в горле, испуганно трепеща, но оторваться, чтобы сделать спасительный глоток воздуха, не было никакого желания. Он вновь боялся, что этого больше не повториться, что сейчас Том снова прислушается к голосу разума и оттолкнет его. Ему все еще не верилось, но останавливаться на достигнутом было не в его правилах.

Он мягко прикусил нижнюю губу Тома, чем вызвал у того легкий стон, и тут же зализал ее языком. Невесомые прикосновения уже давным-давно остались позади, превращаясь в ненасытную жадность. Хотелось большего. Пальцы Тома забрались под рубашку, лаская теплую кожу и тут же согревая от пронырливого мороза. А Билл сам жался к нему в поисках нежности. Ему хотелось голой кожей ощущать уже ставшее родным тепло, ему хотелось оплести шотландца руками и ногами, лишь бы не отпускать и не давать думать.

Голодные губы выбивали из тела весь самоконтроль, оставляя только желание быть ближе. Настолько, чтобы не оставлять ни дюйма нетронутой кожи. Языки сплетались, настойчиво изучали каждый миллиметр ищущего рта, ласкали губы и вновь встречались.

Внутри бурлило непонятное чувство, которое делало тело воздушным и невесомым. Еще немного и оба бы взлетели. Но сквозь доселе неведомые ощущения до Тома дошло, что они стоят, можно сказать, на виду у деревни, в мороз и целуются, словно любовники, не видевшие друг друга несколько лет.

Оторвавшись, он прижал голову Билла к своей груди, а сам спрятался в его волосах, прикрыв глаза и давая обоим отдышаться. Грудь мальчика судорожно вздымалась, а пальцы неловко комкали рубашку у шотландца на спине. То, что сейчас между ними произошло, никто до этого времени не испытывал. Еще ни разу один долгий поцелуй так не действовал на них. Да что скрывать, даже подобных ощущений не было. Слишком «вместе» они чувствовали себя сейчас. Слишком правильно, но от этого становилось только легче.

Билл что-то буркнул ему в грудь, а горец, не расслышав, переспросил.

- И только попробуй сказать, что это неправильно, - мальчик вскинул голову и прямо посмотрел в глаза. Его разморенный вид заставил Тома улыбнуться, а припухшие губы наклониться и невесомо, словно прикосновением крыла бабочки, еще раз поцеловать.

- Не скажу, - Том чмокнул ошеломленного герцога в нос, накинул ему капюшон на голову, натянув чуть ли не до подбородка, и тихо попросил: - Только прошу тебя, в этот раз молчи, иначе мне придется здесь передраться со всеми.

- Ты из меня немого хочешь сделать?

- Да лучше уж немого, чем англичанина.

- Ну, если ты просишь, то так и быть поиграю на публику.

- Спасибо за великодушие.

И тут только оба вспомнили о том, что сидят на Торге. Конь каменный изваянием стоял, ни разу не шелохнувшись. Тому подумал, что ненавязчивого свиста и шаркающей ножки, то есть копыта, не хватает. Улыбнувшись своим мыслям и схватив поводья, он тихонько вздернул их, отчего Торг медленным шагом принялся спускаться с холма.

Небольшая деревушка раскинулась под холмом. Домов было совсем немного, меньше двадцати, и мальчику безумно хотелось узнать, какой же из них принадлежит Тому, но задавать вопрос было поздно, так как навстречу им вылетела ребятня, выкрикивая имя шотландца.

- Том!

- Том приехал!

- Наконец-то!

- Том, мы ради тебя видеть!

- А кто это с тобой?

- Твоя невеста?! – Билл тихо прыснул, но, как и обещал, вслух ничего не сказал.

- Ты надолго к нам?

Вопросы сыпались со всех сторон, и мальчик поражался выдержке горца. Он на его месте стукнул бы их чем-то или подгонял бы Торга. Но мужчина, как ни в чем не бывало, не ускорял коня и лениво отвечал на детские вопросы, крепче прижимая англичанина к себе.

Они медленно ехали по главной улице, собирая толпу. Дети забегали в дома и со всей дури орали, что Изгнанник вернулся. Взрослые выходили, улыбались и бросали им вслед слова приветствия. Да вся ситуация буквально кричала, что Тома здесь уважают, любят и за ним скучают, прямо, как половина населения у Энтони. Но почему того выгнали и дали видеться с дочерью такой короткий промежуток времени, оставалось загадкой. А напрямую спросить Тома у Билла не хватало смелости.

- Томас! – откуда-то сбоку кто-то пробасил, и Торг остановился.

- Здравствуй, Алэсдэйр!

- Рад тебя видеть, - седовласый мужчина слегка поклонился. – Кого это ты к нам привел?

- Я ведь не обязан отчитываться.

- Я просто пекусь о людях, не хочу, чтобы неизвестно из-за кого их дома снова спалили.

- Ту девушку не я привел.

- Я знаю, но я просто предупреждаю, что если попросят выдать, - Алэсдэйр ткнул пальцем в англичанина, - то кем бы он ни был, я выдам.

- Ничего не имею против.

- В таком случае, добро пожаловать домой! – Алэсдэйр протянул руку, которую тут же пожал Том.

Торг, словно почувствовав, двинулся дальше. Не то, чтобы мальчику не понравился Алэсдэйр, но какое-то тревожное чувство возникло при его словах. Конь миновал все дома и медленным шагом двигался вперед. Они отошли от деревни на приличное расстояние, когда мальчик рискнул высунуть нос, чтобы вновь пораженно замереть.

- Это твой дом?

- Как видишь.

- Да я тут жить останусь!!! – воскликнул мальчик.

- Ну, пока ты здесь и будешь жить! – засмеялся довольный Том и пустил коня по склону, на конце которого красиво вписался каменный домик, на крыше которого поблескивал снег. Он стоял в футах десяти от воды, которая возле берега взялась толстым слоем льда. Огромные сугробы виднелись по две стороны от расчищенной тропинки – видно, кто-то ухаживал за домом, пока Тома не было.

- Ты сам его строил?

- Нет, конечно. Он принадлежал одному хорошему человеку, но после смерти оставил его мне. Я после изгнания здесь поселился - за ним приглядывал.

- А от чего он умер? – тихо спросил герцог.

- Простудился зимой, а он и так был стар и слаб, что…

Громкий собачий лай перебил Тома, а Билл мелко задрожал, когда услышал злобное рычание. Шотландец, понимая беспокойство мальчика, только сильнее к себе прижал, как бы говоря, что ему нечего боятся.

Бело-рыжая собака прямо-таки разрывалась лаем, но тут же замолкла, когда Торг заржал и быстрее потрусил к дому.

- Не бойся, это Скай, - негромко сказал Том, чтобы успокоить англичанина.

- Ты не говорил, что у тебя есть собака.

- Я много чего тебе не говорил, - горец спрыгнул на землю, когда конь встал прямо напротив небольшого домика. По одному его виду можно было сказать, что здесь живет отшельник. Билл грустно улыбнулся, сочувствуя шотландцу, который руками разгребал снег, засыпавший двери. С громким пронзительный скрипом та отворилась, впуская хозяина.

- Может, ты и меня снимешь? А то, знаешь ли, я сейчас не в состоянии ходить, - намекая на перемотанные пледом ноги, предложил мальчик.

Том хлопнул себя по лбу и, быстро подойдя к коню, подхватил на руки англичанина. Тот сразу обвил здоровой рукой шею и уткнулся носом в щеку.

- Совсем замерз, - пробурчал шотландец, замерев перед порогом.

- И чего ты за..мер?..

Ситуация была несколько неоднозначной, но, ругнувшись, Том перенес мальчика через порог.

В доме было слишком темно, чтобы говорить что-либо об убранстве. Быстро ориентируясь, мужчина пересек комнату и опустил свою ношу на мягкую кровать.

На очень мягкую кровать, довольно подумал Билл, наблюдая, как Том одергивает занавески, впуская в комнату солнечный свет. Дом еще больше говорил о том, что здесь живет одиночка. Всего было по минимуму, но сказать, что здесь было неуютно, нельзя. Единственное, чего не хватало, это тепла и потрескивания огня, но мальчик решил, что Том с этим быстро управится.

Шотландец в это время, сидя на корточках, рылся в сундуке и иногда с удивлением восклицал, если находил неизвестную доселе вещь.

- Вот и они, - облегченно выдохнул Том, протягивая англичанину белые гольфы и пару странных сапог. Нет, они не были какими-то вычурными или еще что-то. Они полностью - и внутри, и снаружи – состояли из серого меха, что несколько позабавило герцога. Такого он еще не видел.

- И ты думаешь, я буду в этом ходить?

- Да куда ты денешься, - хмыкнул шотландец, приседая на корточки перед герцогом и разматывая его ноги. – Не будешь же ты постоянно на кровати лежать!

- Почему же? Меня можешь ты поносить.

- А не много ли ты хочешь? – Том уже заканчивал обувать герцога.

- Нет, совсем немного.

- Все, можешь вставать.

Билл медленно поднялся, попрыгал, походил и решил, что лучшей обуви у него пока не было.

- Ты тут осмотрись, а я сбегаю в деревню, поесть чего найду – ты ведь наверняка голоден, - мальчик кивнул. – Ну вот и славно!

Том выскочил за дверь и бегом поднялся по холму.

Англичанин довольно потянулся, застонал, когда что-то в руке хрустнуло, и вышел на улицу, жмурясь от яркого света.

Заставшей картине он уже не удивлялся, да и нечему было удивляться. Это всего лишь Торг. Конь, пофыркивая, убегал от лающей собаки, которую мальчик, все же, несколько побаивался, а Скай тем временем пыталась цапнуть лошадь за ногу.

Билл немного размялся, подошел к воде, потрогал ее, тихо выругался от холода и увидел небольшую пристройку, позади дома. Неужели это та небезызвестная конюшня, где Торг ударил головой Тома?

Дверь тоже со скрипом отворилась, словно их и не смазывали ничем. Внутри было пыльно и несколько мрачно. Прямо как в той, где он несколько месяцев назад работал, скрываясь от людей Эриха. Воспоминания, словно только этого и желали, налетели на мальчика, возвращая в его не самое приятное прошлое.

Около трех месяцев назад, Франция

- Эй, мальчишка! – Билл повернулся на голос и увидел пожилого человека на молоденьком жеребце. – Присмотришь за моим конем?

- Бесплатно ничего не делается, - он старался не улыбаться, боясь, что белизна его зубов выдаст с потрохами его образ нищего мальчишки. Всадник согласно хмыкнул, вытащил из своего притороченного к поясу мешочка монетку и бросил не успевшему словить ее англичанину.

- Надеюсь на твою ответственность, - мужчина слез и вошел в старую рухлядь, гордо именовавшуюся «Гостиница».

- Можете не сомневаться, месье, - прошипел Билл, приседая и подбирая монету.

Мальчик подошел к коню, недоверчиво косящемуся в его сторону. Проблемы с животными у него были с детства, особенно с лошадьми. То ли они чувствовали его неумелость и страх, то ли он их не понимал. Но лошади всегда к нему долго привыкали, пока не понимали, что ничего плохого он им не сделает.

Схватив поводья, он хлопнул лошадь по крупу и повел в пристроенную возле гостиницы конюшню. Для его сана он выглядел слишком неподобающе, да и работа прислуги его не прельщала. Но если он хотел выжить, то он готов хоть на поле сутками пахать, лишь бы знать, что его жизни ничего не угрожает. Уж слишком герцог любил ее, чего нельзя было сказать о самой судьбе: то количество неприятностей, с которыми ему пришлось столкнуться, даже его самого приводило в ужас. И если бы он на них сам нарывался, так нет же - они сами находили его и липли, словно мухи к меду.

Расседлав лошадь, он загнал ее в стойло, где под ногами валялась сухая солома, а в кормушке было насыпано немного овса. Хозяин гостиницы экономил на всем, чем только мог, поэтому Билл старался не переусердствовать в кормлении, так как недостаток будет списан с него. Тяжело вздохнув, он схватил скребницу и осторожными движениями начал массировать гладкие бока. Лошадь выглядела уставшей, словно ее до этого несколько дней подряд гнали без передыха, а, судя по тому, как она забавно пофыркивала, такая легкая ласка доставляла ей удовольствие.

Франция это последнее место, куда он хотел бы отправиться, а мрачный городок в заливе Сен-Мало навевал только тоску и желание сбежать. Да хотя бы вплавь добраться до Англии! Даже не столько физическая работа выматывала, сколько незнакомые люди, незнакомая страна и отсутствие всяких удобств – спать на дырявом матрасе под таким же дырявым одеялом не было никакого желания, особенно когда неизвестно что бегает по твоему телу и больно кусает, отчего потом полдня хотелось чесаться. Но жаловаться он не имел права: во-первых, некому, во-вторых, у него просто не было выбора. Единственное, что радовало - Эриху его здесь не найти, и он понимал чертовых французов.

Ужасно хотелось домой, в любимую шелковую постель. Но после первого покушения два месяца назад даже родной дом стал полем боя, после чего он вечно бежал и скрывался. Не сам, конечно! Дядя заметал его следы, надежно укрывая во всех возможных укромных местах.

Пребывая в таких вот невеселых раздумьях, он даже не заметил, как к нему приблизилась замотанная во все черное фигура. Не прошло и доли секунды, как англичанину резко прикрыли рот и крепко прижали к телу.

- Здравствуй, Билли!

Этот голос он бы узнал из миллиона: он снился ему в кошмарах, да и он сам прокручивал его в голове, чтобы не забыть. Билл в ужасе распахнул глаза и начал вырываться, но что мог сделать мальчишка против сильного мужчины.

- Успокойся, я пока тебя убивать не буду, - все тем же ровным тоном продолжил незнакомец.

Билл укусил мужчину за палец и, уловив момент, когда хватка ослабла, резко присел и отполз в сторону, вжимаясь в стенку стойла. И тут же осознал свою ошибку. Он сам загнал себя в ловушку: спереди – его кошмар, а справа – лошадь. Мальчик мысленно простонал, но вслух ничего не сказал, только исподлобья наблюдая за врагом.

- Вот вечно тебе неймется! – прошипел мужчина, брезгливо вытирая руку о край плаща. – Я просто хотел поговорить.

- Конечно, и своих головорезов ты посылал тоже просто поговорить? – едко бросил Билл, умом понимая, что огрызаться сейчас не самый лучший выход.

- Не спорю, твоя смерть была мне на руку, но насколько мы знаем, положение вещей несколько изменилось.

- Ты не убьешь меня! – выплюнул мальчик.

- Не убью, пока письма не получу, - ухмыльнулся мужчина.

- А ты их и не получишь…

- Ты в этом уверен? – от тона, которым был задан вопрос, у мальчика на спине выступил пот, а внутри все сжалось.

- Ты мне ничего не сможешь сделать, Эрих! Если я умру, письма попадут сразу к правительству...

- Мальчик мой, - хищный оскал напугал Билла. – У меня теперь есть ты, - мужчина, поддернув полы плаща, присел на корточки прямо перед герцогом и схватил двумя пальцами за подбородок моментально съежившегося от прикосновения англичанина, - а узнать, где или у кого лежат письма, всего лишь дело времени. Сам не скажешь, так пытками узнаю.

Страх выползал из костей, разрастался под кожей, вплетался в вены и заставлял кровь медленно застывать. Он верил каждому слову, ведь прекрасно знал, что Эрих от своего не откажется. Билл боялся. Очень сильно боялся. И этот страх вытекал из широко распахнутых карих глаз, спускался по телу и обнимал дрожащее худое тело.

Эрих, насладившись долгожданной картиной, поднялся на ноги, рывком поднял Билла и сразу же потащил за собой, больно сжимая предплечье. Герцог, все еще пребывая в легком шоке от описанных перспектив, послушно бежал за ним, но, опомнившись, начал вырываться и кричать. Никто не вышел ему на помощь, да и кого волнует судьба одинокого мальчишки без рода и имени. Созданная легенда сыграла не тогда, когда этого требовалось. Дойдя до кареты, мужчине надоел этот крик, и он со всей силы врезал герцогу по лицу, отчего тот моментально потерял сознание.

У Эриха жалости не было, только сплошное удовлетворение. Он готов был подписаться под каждым произнесенным словом. Ведь если не страх заставит англичанина говорить, то боль уж точно. Он слишком долго ждал и боялся, чтобы остановиться на достигнутом. Впихнув бессознательного мальчонку в карету, он залез следом и махнул кучеру, что можно отправляться.

«Никто лучше не выполнит работу, чем ты сам», - довольно улыбнувшись, он откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, даже не утруждаясь связать пленника.

Карету качало из стороны в сторону, словно кучер специально гнал лошадей по самым ухабистым местам. Она подпрыгивала и жалобно стонала каждый раз, когда колесо попадало то ли на камень, то ли в яму. Бессознательному Биллу было на это глубоко плевать, а вот Эрих от подобной качки испытывал не самые лучшие ощущения. Если бы не этот маленький ублюдок, он бы сейчас сидел в своей гостиной и наслаждался бы прекрасным немного терпким вкусом дорогого виски. Вместо этого ему пришлось вспомнить свою молодость и ехать за тысячи километров только для того, чтобы словить «неуловимого» - по словам наемников - мальчугана. Если бы у этого англичанина не было бы того, за что Эриха объявят изменником родины, он бы и не утруждался. Но на кону стояло слишком многое… Слишком многое.

Эрих покосился на лежащего мальчика и брезгливо поморщился, когда при очередном столкновении с камнем англичанин свалился вниз. Мужчина даже не предпринял попыток его поднять, считая, что для этой маленькой твари все только начинается. Он сам лично будет присутствовать на экзекуции, а уж «игры» с раскаленным железом всем «нравятся».

- Ноооо!!! – послышался истеричный крик кучера, и карета резко затормозила.

Не понимая, в чем дело, Эрих выскочил наружу и застал странную картину: в метре от его лошадей немного наискось гарцевала и истерично ржала другая связка лошадей. Карета, завалившись на бок, сверкала грязными днищем и колесами, но в тоже время выглядела несколько мрачно и заставляла насторожиться. Особенно отсутствие всяких звуков из нее и бесследно исчезнувший возница – право, лошади без управления бы не доехали бы до такой глуши. Может, разбойники?

- Эй, есть кто живой? – кучер спрыгнул наземь, а, подойдя поближе, осторожно постучал плетью по дверце. Раздался стон, потом оханье, снова стон и тишина.

Проверив, что мальчик так и продолжает лежать без движения, Эрих захлопнул дверцу и пошел на помощь кучеру – все равно ведь, не убрав карету с дороги, не уедут, так хоть быстрее будет. Открыв дверцу, он, кроме вороха юбок и облаченных в чулки две пары ног, ничего не увидел.

- Мадам, с вами все в порядке? – поинтересовался кучер….

…Билл приходил в себя недолго, но боль от оглушительного удара и падение при поездке только усугубили его состояние. В карете он был один, что его и беспокоило, а снаружи раздавались какие-то крики, к которым позже присоединились женские. Герцог аккуратно поднялся, хватаясь за сидения. Голова раскалывалась на части, кружилась и творила что-то непонятное с желудком, но медлить было нельзя. Нужно бежать. Отодвинув черную занавеску, он увидел перевернутую карету, наклонившегося над ней возницу, темную фигуру Эриха и хватающуюся за его локоть женскую особь. У него есть несколько минут – нужно действовать.

Тихо приоткрыв вторую дверь – хвала богу, что она не скрипела – он выскользнул наружу и аккуратно ее прикрыл. Шаг, еще шаг… У него получится. Главное – отойти подальше, а потом бежать, не оглядываясь. Вот только голова перестанет кружиться, и он побежит.

- Биииииииииилл! – взревел кто-то позади, отчего ноги сами понесли его.

Он бежал так, как никогда в своей жизни. Он не видел дорогу, она сплошным пятном плыла мимо него. Внутри все кололо, но желание сбежать еще больше подгоняло его вперед. Казалось, что сама земля несла его, хрустом веток под ногами подбадривая, а темными тенями деревьев усердно скрывая. Он затылком ощущал, что Эрих за ним гонится, но оглядываться у него не было ни сил, ни смелости. Он должен затеряться в лесу. Должен исчезнуть. Надолго.

И ему удалось. Билл сам не верил, что он смог сбежать, но видно, удача его еще не оставила. Он упал в какую-то яму-нору и пролежал там до самого утра, дрожа от холода, а после перебежками, кашляя и чихая, добрался до странной деревни, где в первый попавшийся дом на окраине постучал и без сил завалился на хозяйку дома, которая его после пригрела у себя и лечила. Метаясь в лихорадке, ему постоянно виделось, что мучитель нашел его, но в явь его кошмар не просочился.

Он до сих пор не понимал, как дяде удалось его найти, но был счастлив видеть единственного, кому мог доверять. Ник крепко обнял его, словно действительно боялся потерять, и увез, скрывая в вонючем трюме корабля, на родину, куда, к счастью, еще не вернулся Эрих.

А потом был Том. Один чертов Том, который еще темнеющей фигурой на дороге и хриплым голосом врос в него и не хотел оставлять, только сильнее пуская, словно дерево, корни.

От неожиданности он вздрогнул, ощутив сильные руки на своей талии.

- Что-то случилось? – взволнованный голос показался медом для мальчика. Он ненавидел вспоминать последний год, ведь каждый раз он переживал все ощущения заново – не полностью, но отголоски могли основательно подпортить настроение.

- Нет, все в порядке, - Билл растянул губы в ленивой улыбке и повернулся лицом к своему шотландцу.

- Тогда пошли есть, - мужчина мягко подтолкнул англичанина к выходу, нисколько не веря его словам. Но он рано или поздно узнает, о чем грустит англичанин. Теперь тот не отвертится.

А если будет сопротивляться… Том умеет убеждать.

Билл наблюдал, как шотландец осторожно перематывал его руку, лежащую на столе. Он в точности повторял все движения Зары с одним лишь отличием – втирал он мазь очень аккуратно, нежно, практически не причиняя боли, даже наоборот: от его прикосновений по коже пробегала мелкая дрожь, отчего мальчик временами водил плечами.

- Скажи мне, ты хоть что-то не умеешь делать? – спросил англичанин, когда Том схватил последнюю полоску. Вся процедура проходила в молчании, не считая редких вскриков и шипения, исходящих от больного.

- Я многого не умею, - легко улыбнулся «врачеватель». - Вот только, если я не знаю, как сделать что-либо, я просто за это не берусь.

Завязав на узелок полоску, Том с облегчением откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он постоянно переживал, как бы у него не затряслись руки и не причинил ли он мальчику боли. Но судя, как тот мужественно себя сдерживал, боль была терпима.

- Где ты этому научился?

- Самостоятельно, - не открывая глаз и скрещивая руки на животе, ухмыльнулся шотландец. Перед глазами все еще была разорванная кожа, из-под которой выглядывали уже относительно хорошо заживающие раны. И хотя в последнее время мальчик ни на что не жаловался – то ли сдерживался, то ли действительно процесс выздоровления проходил успешно, но его все равно следовало бы попоить настоями трав, которыми напичкала под завязку Зара и Кейтлин.

- Что?! – удивленно воскликнул англичанин.

- Ну, не истекать же мне кровью несколько миль, пока я доберусь до ближайшего поселка. В жизни всякое бывает, Билл.

Том уже привычным жестом щелкнул погрустневшего мальчишку по носу, поднялся на ноги и пересек комнату, где, взяв несколько поленьев из аккуратно сложенной возле очага стопки дров, подбросил в камин, наблюдая, как голодный огонь разом охватил сухую деревяшку.

Билл, не сводя взгляда с задумчивого Тома, натянул рукав рубашки на повязку, слегка сморщившись от зудящей боли от движения пальцев сломанной руки. Они недавно закончили выполнять уборку, и хотя работы как таковой было совсем немного, времени было потрачено достаточно. Может, потому что он постоянно отвлекал Тома разговорами?

После того, как шотландец увел его в дом, они отобедали нежным хлебом, хорошим куском сыра и вяленым мясом. Билл еще некоторое время ныл, требуя нормальной горячей пищи, а не сухомятки, пока не добился обещания приготовить все, что он попросит. Точнее, того, что смог бы выполнить Том в здешних краях.

Биллу с трудом верилось, что только вчера он завтракал за столом рядом с целой толпой в замке лэрда Стюартов. Будто за одну ночь пролетела целая жизнь. Это казалось невероятным и почему-то немного мистическим, но он никогда бы не променял насыщенные приключениями недели с Томом на скучные однообразные деньки в Англии.

После еды, они занялись, как выразился горец, полезными вещами: насыпали соломы на настил, накормили Торга и Скай, разожгли камин, заправили кровать чистой постелью, поставили вариться лечебный настой и сделали еще несколько мелких вещей по дому. Англичанин, правда, мало чем помогал, скорее, путался под ногами. Но и ничего не делать ему было скучно.

- Ты можешь завтра нагреть воды? – попросил мальчик, отчаянно желая избавиться от молчания. Вроде бы все и было хорошо, но в тоже время слишком много оставалось недосказанным.

- Да, конечно, - Том обернулся и улыбнулся так, что Биллу тут же стало наплевать, будет оно недосказанным день или же год, хотя в последнем он сильно сомневался – вряд ли они проведут столько времени вместе. Лишь бы видеть такого, веселого и беззаботного, Тома постоянно. – Только воды мне сам поможешь натаскать.

- Эй, я больной, - мальчик кивнул на руку.

- У тебя только одно запястье сломано, а второе целехонькое. Зачем же такой рабочей силе пропадать? Я тебя еще и мечом научу махать, - «все равно здесь толком делать нечего» закончил мысленно Том.

- Вот именно, «махать» - это единственное, на что я способен, - уныло заключил англичанин.

- Не переживай, - шотландец быстро подошел к Биллу и присел перед ним на корточки. – Я тебя научу сражаться так, что весь горный народ тебе завидовать будет, - весело пообещал Том, желая убрать непонятную грусть из янтарных глаз.

- Так уж и весь народ?

- Так и быть, пару человек мы исключим, - лукаво подмигнул мужчина, отчего на лице герцога невольно расплылась улыбка.

Билл заворожено наблюдал за отблесками пламени в распущенных волосах, которые словно ореол окружали светловолосую голову. Выражение темных глаз было не понять, но создавалось впечатление, что горец ожидал… Чего? Первого шага? Прикосновения? Англичанину уже надоело делать чертовые шаги.

Том неуверенно улыбнулся, отчего пересекающий щеку шрам изогнулся и заблестел в свете настольной свечи. Мальчику до зуда в пальцах хотелось прикоснуться к нему, что, не выдержав, он и сделал. Прохладными кончиками он, едва ощутимо, провел по гладкой полоске, а после очертил каждый изгиб лица: плавно поднимаясь вверх, он коснулся линии скул, пригладил тонкие волоски на бровях, спустился по носу и, чуть задержавшись на красивых губах, остановился на подбородке, изучая каждый сантиметр любимого лица.

- Ты очень красивый, - практически шепотом произнес Билл, непонятно отчего сглатывая.

И тут шотландец сделал то, что англичанин меньше всего от него ожидал – он смущенно опустил ресницы, схватил гладящую его руку, распрямил ладонь и прижался к ней щекой так нежно, что у мальчика от удивления сердце пропустило два удара, а после вновь забилось, бешено стуча по ребрам.

- Мне такого никто еще не говорил.

Куда делся тот грозный и всесильный Том, готовый выдержать любое испытание, которое пошлет ему судьба? И кто это перед ним, такой нежный и отчаянно нуждающийся в ласке?

Перемены Билл никогда не любил – они вынуждали менять привычный образ жизни. Но ради такого он готов вечность быть в бегах.
Мальчик быстро наклонился и поцеловал щеку.

- Спасибо.

- За что? – ничего не понимая, спросил Том.

- За то, что открылся.

Они еще совсем немного времени так просидели, слушая треск поленьев и просто наслаждаясь обществом друг друга. Молчаливым, но оттого не менее приятным. Биллу не хотелось нарушать такой момент, но у Тома затекли ноги, и пришлось, к их огромному сожалению, оторваться друг от друга.

- Тебе нужно выпить отвар, - шотландец, поднявшись, наклонился и мягко прикоснулся губами ко лбу, одновременно утоляя жажду прикосновений и проверяя температуру. Он не очень хотел показывать Билла местному населению, поэтому и сам взялся перематывать, о чем вскоре и пожалел. Вскрики и шипение тонкими порезами лезвия отдавались внутри.

- Хорошо.

- И ложись спать, - улыбнулся Том.

- Почему так рано? – зевнул мальчик, тут же прикрывая рот.

- Тебе нужно отдохнуть.

- А ты? – Билл удивленно провел глазами идущего к дверям шотландца.

- Я проверю Торга и вернусь, - Том набросил на плечи плащ.

- А если честно? – англичанин ни на секунду не поверил столь наглой лжи.

- А если честно, - мужчина обернулся, - мне нужно проведать кое-кого. Это не займет много времени, или ты боишься оставаться один?

Усмешка возникла на мужественном лице, издевательски опекая возмутившегося герцога, но от него горец услышал только краткое «нет».

- Надеюсь, ты себе ничего не сломаешь, пока меня не будет, - ехидно добавил Том и скрылся на улице.

- Не беспокойся. Что со мной может случиться? - буркнул мальчик, хлопнув ладонью сломанной руки по столу и тут же застонав от собственного невежества.

***

Донельзя довольный Том неспешно поднимался вверх по склону, наслаждаясь родными видами деревни. За солнечный день снег немного подтаял, и пришлось скользить на моментально схватившемся льду.

За четыре года он чертовски сильно привязался к этой местности и на любые предложения и уговоры уехать вглубь гор отвечал категорическим отказом. Здесь у него есть все, что ему требуется, а другого, чтобы быть счастливым, и не нужно. Или нужно?

Присутствие мальчика, к его большому удивлению, не отягощало, как нечастые приезды его маленькой дочери – иногда он боялся своих мыслей о ней: он любил ее, как собственную, оберегал и хотел бы воспитывать ее, но сложившиеся обстоятельства его более чем устраивали и менять что-либо он не хотел, как в самом начале. Да и позже пришло понимание того, что воспитать девочку самостоятельно в этой глуши он не смог бы. Он был никчемным отцом, самым худшим, но с этим он смог смириться.
Билл - другое дело. Рядом с ним все, что привык видеть Том под одним углом, искажалось и вместо мрачных оттенков приобретало неприсущую для его жизни яркость. Привычная жизнь разрушалась, он сам разрушался рядом с ним. Становился не тем, кем есть сейчас. Словно и не было восьми лет потерь, мести и опустошение. Рядом с ним он оживал, смеялся и… боялся. Том боялся его потерять. Боялся, что лишится своего живительного источника, и засохнет. Снова.

Что-то потерлось о его ноги и заставило отвлечься. Он даже и не заметил, как остановился на вершине и уставился на маленький каменный домик с треугольной крышей, словно пытался разглядеть мальчика сквозь толстые стены. Под ногами вертелась Скай, как всегда следующая за хозяином. Том опустился на корточки, почесал за ухом собаку и тихо попросил:

- Пригляни за ним.

Животное поглядело умными темными глазами на хозяина и рвануло обратно к маленькому дому, что вызвало улыбку у шотландца, который направился к давно ожидавшему его человеку.

- Я думал, ты придешь пораньше, - открыл двери Алэсдэйр после стандартных трех, двух, затем снова трех ударов.

- Прости, не хочу оставлять мальчика одного.

- Проходи, - хозяин дома шире раскрыл двери, пропуская долгожданного визитера.

Том медленно прошел к камину, где стояли два деревянных кресла, украшенных витой резьбой и мягкими подушками.

- Эль? - Алэсдэйр вопросительно поднял недопитую кружку, но шотландец покачал головой. Пить, если бы и хотел, он не стал бы – с мальчиком хотелось сохранять трезвую голову.

Том осмотрелся и грустно подметил, что этому дому, как и его хозяину, явно не хватает женской руки. Когда была жива Глен, здесь всегда было тепло. Нет, не то, что исходит от лениво потрескивающего огня, а то, что шотландцы так боятся потерять. Тепло души. С ее смертью оно покинуло и дом, и ее мужа, еле пережившего очередную потерю. Теперь дом пустовал.

Когда Алэсдэйр удобно устроился в соседнем кресле, Том поинтересовался, как дела в деревне. Слегка заплетающимся языком тот поведал, что сильных изменений в отсутствие горца не произошло: рождение жеребенка любимой кобылы Айлы, вечно ругающая пара Освалов и пропажа одной овцы. По секрету он поведал, что развелось слишком много путников – даже летом такого ажиотажа не наблюдалось. С чем это связано он не понимал, но однозначно кого-то или что-то искали.

- Когда последние отбыли? – новость шотландцу совершенно не понравилась, ведь он понимал, кого ищут. А что это было не более чем стечение обстоятельств, он не верил.

- За день до вас. Перед бурей, - сделав очередной глоток, тем самым намочив длинные усы и сощурив мутные глаза, ответил старик. – Я не дурак, Томас, и понимаю, что человек, которого ты привез, в этом замешан. Но еще раз предупреждаю: мне хватило одной трагедии, вторую я не допущу.

- Я тебя не виню, это твое право, - покорно согласился Том.

- Кто он?

- Чем меньше людей знают, тем меньше возможности, что его найдут, - медленно произнес шотландец, уставившись на огонь.

- А ты считаешь, что один человек что-то изменит? Или ты мне не доверяешь?

- Я никому не доверяю, и ты об этом знаешь.

- Скажи хоть, от кого он скрывается?

- Если бы я знал!

- Ты и не знаешь? – удивился хозяин дома, но Том лишь мрачно на него взглянул, отрицательно качая головой. - Да парень не так-то прост, - задумчиво пробормотал старик. - Ладно, Изгнанник, я скажу людям, чтобы меньше к тебе ходили.

- Не стоит, - поднимаясь, отказался шотландец.

- Почему?

- Ты на них цепи не наденешь - все равно бегать будут, а запреты только подстегнуть интерес.

- Смотри, - старик непонятно кому потрусил указательным пальцем, - я помощь предлагал.

- И спасибо тебе за нее, - светловолосый мужчина уважительно склонил голову.

- Удачи, Том, - крикнул Алэсдэйр.

- А ты прекращай пить, - хмыкнул горец, схватив полупустую бутылку эля, и вышел за дверь, слыша за спиной громкие ругательства в свой адрес.

Путь назад занял намного меньше времени, ведь шотландец чуть ли не бежал, с приятным хрустом утаптывая снег. Хотелось быстрее добраться до англичанина, который наверняка уже видел сладкие сны. Подобная зависимость от мальчика ему не нравилась, но он ничего не мог поделать – тот обязательно должен быть в его поле видимости, иначе внутри сжимался огромный ком волнения за Билла, который может без него, Тома, куда-то вляпаться.

Скай возлегала перед дверью, положив голову на вытянутые лапы. Услышав шаги, она выпрямилась, но узнав силуэт своего хозяина, потрусила к конюшне и шмыгнула в приоткрытую дверь конюшни.

Аккуратно приоткрыв скрипучую дверь, Том убедился, что англичанин спит, и так же осторожно закрыл, проходя внутрь. Он осторожно поставил отнятую у старика бутылку на стол, где примостилась кружка с недопитым лечебным отваром, скинул плащ и только тогда подошел к мальчику, который заснул на нерастеленной кровати в одной рубашке и штанах.

Мальчик посапывал, положив сломанное запястье на подушку и уткнувшись в него носом. Недлинные пряди черных волос упали на закрытые глаза и поблескивали в исходящем от очага свете пламени. Англичанин мерно дышал сквозь слегка приоткрытый рот, свернувшись в комок и не потрудившись даже набросить одеяло, отчего иногда вздрагивал и еще сильнее сжимался.

- От кого же ты бежишь, маленький? – прошептал Том, присев на корточки и изучая каждое изменение в лице. Словно не желая отвечать, англичанин полностью уткнулся в подушку, скрываясь за перебинтованной рукой. Шотландец мягко улыбнулся, отбросил волосы с лица и осторожно провел подушечками пальцев по скуле, а мальчик, словно ждавший нежности котенок, убрал руку и подставил лицо для дальнейших ласк. Том засмеялся, очерчивая ровный нос и пухлые губы, так же, как и Билл, пару часов назад.

Слишком много забытых эмоций возрождалось в нем. Давно утерянных, ненужных и принудительно задавленных внутрь. Если бы несколько лет назад, да чего уж там, если бы месяц назад ему бы сказали, что он изменится из-за англичанина, он бы плюнул в лицо этому шуту. Если бы кто-то сказал, что он будет испытывать что-то еще, кроме ненависти и презрения, к англичанам, целым тот бы не ушел – это было бы равносильно уничтожению репутации. Том никогда не предполагал, что может чувствовать столько положительных эмоций сразу и по отношению к одному человеку, а что этим человеком станет парень, даже не мог себе представить. Это запретно, аморально, неестественно, но правильно. Именно так. Правильно.

Он наклонился и осторожно коснулся губами губ мальчика, который тут же приоткрыл темные глаза и, моргая, уставился на нарушителя его сна. Билл выдохнул его имя, отчего у мужчины по спине пробежала мелкая дрожь.

- Ты уладил свои «дела»? – хриплый голос нарушил тишину, врезаясь яркой вспышкой в сознание горца.

- Да.

Тому совсем не хотелось говорить. Слова сейчас не нужны. Только эта непривычная для них обоих близость. Быстро стянув сапоги и спорран, он откинул верхнюю часть килта, снял рубашку и, чуть приподняв мальчика, вытащил одеяло из-под его сонного тела. Забравшись в кровать, он умостился ближе к стене и притянул англичанина, укладывая его голову себе на руку, а второй крепче прижимая к себе. Еще ближе – так, чтобы даже воздух между ними не помещался. Шотландец поцеловал разморенного герцога в лоб и под тихое дыхание последнего медленно провалился в сон, где-то на краю сознания чувствуя легкий поцелуй в шею и еле слышное «спасибо».

Том резко проснулся, не ощущая под боком мальчика. Не открывая глаз, он поискал ладонями сжавшееся тело, но, не найдя такового, резко сел на кровати и сонно осмотрелся в комнате, что не принесло ему желанного результата. За окном было светло, но на яркий день это не было похоже.

- Билл? – обеспокоенный шотландец с надеждой позвал мальчика, но тот не откликнулся. Тревога внутри нарастала с непреодолимой силой, какой-то ужас сковал легкие и заставил замереть на месте и прислушаться к своим ощущениям. Он боялся. Черт возьми, он боялся за не за кого-то, а за англичанина! За несносного англичанина, перевернувшего его жизнь вверх тормашками. И, дьявол, эти изменения ему нравились. Еще бы найти причину этих изменений.

Том быстро зажег новую свечу – старой на месте не оказалось, обулся и кутаясь в плащ, вышел на улицу. Небо было хмурое и затянутое тучами, Том ненавидел такую погоду. Мальчика здесь тоже не наблюдалось, и он бы бросился искать в деревне, если бы не скулеж Скай.

- Тише ты, - приглушенно рыкнул в ответ Билл. – Разбудишь Тома, он меня по голове не погладит.

- Ты это верно подметил! – грозно бросил шотландец, распахивая ворота в конюшню и осматривая испуганного герцога. При виде мальчика страх недовольно спрятался внутрь, все еще посверкивая глазами.

Освещенный стоящей на земле свечой англичанин, все в тех же штанах и рубашке, сидел на корточках и неловко одной рукой пытался перебинтовать лапу собаки, но видно, причинял еще больше боли. Торг поодаль с видом «я его предупреждал» лениво жевал сено, не сводя глаз с мальчика – на приход хозяина ему было глубоко наплевать, даже головы не повернул.

- Какого черта, Билл? – рявкнул Том.

- Не кричи, у Скай что-то с лапой. Она скулила под дверью, пришлось встать.

- А меня не мог разбудить? – пробурчал мужчина, стягивая плащ и набрасывая его на плечи вскочившего герцога.

- Ты спал, и я…

- Иди в дом, я закончу.

- Но я…

- Билл, - начал, было, Том.

- Нет, я останусь.

- Черт с тобой! – мальчик улыбнулся и, схватив свечу, присел на краешек вырубленного пенька, наблюдая за шотландцем, бережно осматривающего раненную лапу. – И где же ты умудрилась, малышка, так влезть?

- Сломана?! – взволновано воскликнул англичанин.

- Нет, твоя участь ей пока не уготована. Проткнула чем-то, вытянуть-то вытянула, а остановить кровь не может.

- Ну она ж собака!

- Могла бы зализать, но рана сквозная – ей тяжело будет. Сейчас перевяжем, и все будет хорошо, - потрепал он собаку по голове, а после осторожно смазал и перевязал заднюю ногу принесенными Биллом бинтами. – Ну вот!

Том поднял собаку на руки и отнес в дальний угол, где было накидано много тряпок. В дом оба вернулись в молчании, но чувство единения не покидало их ни на минуту. Том был озадачен собственными чувствами, а Билл благодарно ему улыбался. Все же, этот любитель животных умеет приручать и быть ответственным за тех, кого приручил.

- В следующий раз буди меня, понял? – пробурчал Том, пытаясь закрыть задвижку. Но он опоздал, она уже была закрыта. Мальчик утолил его любопытство, сказав, что это он сделал, чем немало удивил Тома.

- Хорошо, - хмыкнул Билл, поставив свечу на стол и аккуратно вешая плащ на стул.

- И иди спать.

- А ты?

- Я тоже.

- Что тоже?

- Иду спать, - зарычал шотландец, вызвав сдавленный смех у мальчика.

- Ты слишком нервный, в таком состоянии ложиться нельзя, - не одобряюще покачал головой мальчик, пытаясь без помощи рук стащить сапоги, но это у него не получилось, и ему пришлось усесться на кровать. Бесплодные попытки еще больше вывели из себя горца, и тот с раздраженным вздохом быстро стянул обувь, заслужив при этом сладкую благодарность в щеку, отчего Том замер на секунду.

Подобная нежность была для него в новинку, и дело даже было не в том, кто ее ему предоставлял. Он не привык принимать тепло, всегда только страх, ненависть и страх. Он видел это в глазах горцев, он видел это в глазах англичан. Он не верил, что его слава достигла и до Англии, но подобные ситуации его обескураживали.

Билл тоже неловко отшатнулся и попытался обойти шотландца, но шестифутовый камень просто так не сдвинешь. Мальчик уже было повернулся, чтобы по кровати перелезть, но отмерший Том навалился на него сзади, придавливая своим немаленьким весом.

- С чего столько нежности, англичанин? – подобное обращение больно резануло слух, но Билл решил пропустить это мимо ушей.

- А к чему столько грубости? – прошипел мальчик, пытаясь выбраться.

- Ты знаешь, что это некультурно и совсем не аристократично отвечать вопросом на вопрос?

- Кто бы говорил! – вскрикнул герцог, когда его грубо перевернули на спину и прижали руками предплечья.

- Ты не ответил, - прошептал мужчина прямо в губы.

- А если я скажу, что испытываю к тебе несколько иные чувства, нежели дружба? – с вызовом спросил англичанин, касаясь сухими губами губ шотландца.

- Тогда я отвечу тебе, что ты не одинок.

Всего лишь секунды им хватило, чтобы осознать сказанное. На второй глаза закрылись, а губы столкнулись, исследуя мягкий рот и языком проникая все глубже и глубже. Хотелось всего и сразу. До конца, не отрываясь. Тонкие бледные пальцы здоровой руки исчезли в светлых волосах, а сломанная оказалась на спине, дабы не повредить. Ощущая шелк волос и нежность губ, мальчик не мог поверить собственному счастью: Том признался – пусть так, но признался, что англичанин ему не безразличен. Неизвестность всегда страшит, но теперь…

Додумать Билл не успел, как захлебнулся восторгом, когда слегка шершавые руки заскользили по его телу, проникая под рубашку и лаская молочную кожу. Губы перешли на подбородок. Прошлись короткими укусами по линии челюсти, заставляя стонать от непривычного удовольствия. Каждое прикосновение током проходило по телу и томящей болью отзывалось в паху. Язык, словно извиняясь, прошелся по бледным следам оставленных возле родника и на ужине у Стюартов шрамов. Рубашка треском разлетелась в стороны, предоставляя еще больше алебастровой кожи, но впившиеся в волосы пальцы заставили шотландца вернуться к губам, утоляя клокочущий внутри голод.

Они оба сошли с ума, но это безумие настолько сладкое, что оторваться нет никаких сил. Ладони пробежались по бокам, скользнули вниз к колену и резким движением закинули стройную ногу шотландцу на талию, отчего мальчик довольно выгнулся, прижимаясь своим возбуждением к напряженному животу и не отрываясь от посасывающих его губ. Столь долгожданное удовольствие вином разливалось в крови, дурманя голову, а запах вереска, исходящий от нежной кожи, дразнил чувствительное обоняние, заставляя еще больше вжиматься, чтобы получить больше.

Том на секунду отстранился, изучая результат своих действий, но уже истосковавшийся мальчик, приподнявшись на локте, за затылок притянул его, заставляя удивиться такой напористости. Горец даже не догадывался, что за оболочкой искренней нежности скрывается столь страстное существо. Вернувшись к шее, он всасывал нежную кожу, прикусывал покрасневшие отметины и тут же их зализывал, пока руки блуждали по телу, лаская и крепко прижимая. От неожиданности он выгнулся и застонал, когда короткие ноготки впились ему в плечо, требуя еще большего.

Но то ли проведение, то ли сама судьба не позволила им осуществить желаемое, возвращая их к реальности возбужденными гневными криками.

- Я тоже сейчас убью эту проклятую лошадь! – зарычал Том и уткнулся носом в изгиб плеча, восстанавливая дыхание, а мальчик, не ожидавший подобного поворота, еще раз потянулся к шотландцу, но тот мягким движением словил и притянул к губами, целуя подрагивающую ладонь. Наконец сквозь шум в ушах он разобрал сквозь крики «Торг» и «смерть». На улице были люди, продолжать прерванное занятие было опасно. Откинувшись на спину и раскинув руки, он мутным взглядом исследовал каменный потолок. Грудная клетка часто вздымалась от нехватки воздуха, а тело все еще дрожало от неудовлетворения.

Том, пошатываясь, поднялся на ноги и со стоном сжал пах. Он хотел получить удовлетворение, но видно, ему это не суждено. Мальчик скосил взгляд на горца и победно улыбнулся. «Мой» кричали глаза.

Полностью одевшись – у Тома это заняло меньше трех минут – и накинув плащ, шотландец, наконец, поднял глаза на не двигающегося мальчика и соблазнительно улыбнулся. Подойдя и мягко приподняв за голову, он пообещал:

- Мы продолжим! – и легко коснулся припухших губ, а после раздраженно распахнул двери и шокировано замер на месте. Открывшаяся картина была достойна того, чтобы нанести ее на холст.

Более пятнадцати человек, включая и женщин, и детей, с метлами, палками и вилами гонялись за отчаянно улепетывающим Торгом. Сам конь явно ничего не понимал, но ему не нравилась настроенная против него толпа. С громким криком «За мою Айлу убью» какой-то старик в плаще цвета темного вина с топором в руке рванул за черным конем прямо к кромке воды. Торг, понимая всю тщетность попыток сбежать, резко остановился и отскочил в сторону, предоставляя возможность не успевшему затормозить неудавшемуся убийце лошадей искупаться в холодной воде. Причем сделал это с таким видом, будто под копытами был не скользкий лед, а твердая земля. Хозяин небезызвестной Айлы свалился через сугроб, но, к огромному сожалению коня, так и не угодил в воду – он даже попытался копытом подтолкнуть, но на смену горе-убийце пришел другой в синих одеждах и с палкой в руке.

Тут уже Торг не стал проявлять все свои скрытые таланты и как последний трус, еле удерживаясь на льду, рванул к объявившемуся в дверях хозяину. Протиснуться в дом ему не дали два застывших тела, но громкий голос заставил второго мстителя остановиться.

- Если из-за тебя Торг сломает ногу, я сломаю ее тебе, - чуть ли не прорычал шотландец, окидывая собравшихся гневным взглядом.

- Твой конь испортил мою Айлу, - вскричал обладатель той самой Айлы, выползая из-за сугроба.

- И что теперь? – устало вздохнул Том, которому жутко хотелось вернуться к мальчику и закончить начатое. Кстати о мальчике, шотландец быстро захлопнул дверь перед неудовлетворенным английским носом.

- Как что? Плати за испорченную лошадь, - поднялся одобрительный шум, но шотландец жестом остановил сородичей.

- Во-первых, испортить твою кобылу он не мог – он принадлежит к английским скаковым**, - услышав ненавистную нацию, люди еще больше загалдели и начали враждебно посматривать на Торга, который с видом «а при чем здесь я» отбивал копытом лед, - а во-вторых, я готов заплатить необходимую сумму, только если кобыла и жеребенок станут моими.

- Да это неслыханно, - возмутился хозяин Айлы.

- Зато справедливо, Гастер, - выкрикнул спускавшийся с холма Алэйсдэр.

- Ты всегда был за этого ублюдка, - плюнула жертва Торга.

- Потому что он честен как перед собой, так и перед остальными. Твою лошадь он не замарал, а из жеребенка получится отличный конь…

- …с характером отца, - выкрикнул кто-то за спиной, толпа засмеялась, но тут же смолкла под грозным взглядом Гатера.

- В таком случае плати и забирай.

- К обеду принесу, - мило оскалился Изгнанник. – И если я никому не нужен, просьба разойтись.

Негодующие за несколько минут исчезли за холмом, оставив только троих – Торга, Алэйсдэра и Тома.

- Сегодня на границе видели Фергюсоннов. Поговаривают, что им совершенно не понравилось твое вмешательство в дело со Стюартами.

- Это их проблемы, - холодно обронил шотландец.

- Это будут и моими проблемами, если они заявятся в деревне. Я и так достаточно потерял в своей жизни.

- Обещаю, деревню это не затронет.

- Я тебя предупредил, - староста*** быстро развернулся и исчез вслед за остальными.

Восемь месяцев назад, Англия, Лондон

Вильгельм Каулитц, герцог Йорский, совсем не соответствуя своему высокому положению в обществе, лениво развалился в кресле, широко расставив ноги и уставившись в окно, за которым бушевала непогода. Дождь и жуткий ветер вызывали острое желание спрятаться под одеялом и остаться там, пока не выйдет солнце. Он ненавидел дождь, ненавидел извечный туман по утрам, хотя такая погода соблюдалась десять месяцев в году в его стране - остальные два шел снег. Но у него есть обязанности, и вот уже несколько лет он вынужден плевать на свои желания.

- Ваша светлость****, - Билл невольно вздрогнул, услышав обращение дворецкого. Он еще не привык к своему высокому сану, он не привык к той ответственности, которая прилагалась к чертовому титулу. Прошло три года, а он уже мечтает сбежать подальше.

- Ваша светлость, - еще раз позвал Джерард, - к вам посетитель.

- Кого уже там принесло?

- Билли, мальчик мой, а если бы на моем месте оказалась миссис Тауншенд, с тобой бы, как минимум, треть общества прекратила общаться, - Билл тут же вскочил на ноги и кивком головы указал слуге на дверь.

- Я думаю, что эта треть восхищалась бы мной, так как эту сплетницу, наконец, поставили бы на место.

- Но все равно будь в следующий раз более предусмотрительным, - засмеялся Николас Дадли, граф Лестер по совместительству лучший друг его покойного отца и наставник новоиспеченного герцога.

- Я постараюсь, дядюшка, - улыбнулся «его светлость» и протянул руку для пожатия, но мужчина с седыми висками и неестественно синими глазами только хмыкнул и притянул к себе мальчика, добродушно похлопывая по спине.

- Я просил меня так не называть, - наигранно нахмурился Николас, когда они уселись перед окном: мужчина умостился на софе, а Билл вернулся в кресло, правда, уже выпрямив спину и вытянув скрытую галстуком шею.

- Поверь, на сурового «дядю» ты совершенно не похож, - засмеялся мальчик, озорно поглядывая на собеседника.

- Неужели я настолько милый?

- Иногда бываешь, но никто даже не сможет уличить тебя в том, чем ты занимаешься.

- Тогда я готов мириться с этим слащавым «дядюшкой», - лукаво подмигнул Николас, тут же становясь серьезным.

Билл моментально собрался, внутренне ожидая плохих известий.

- Мне нужно, чтобы ты сегодня был на балу у Фарингтонов.

- Ты в этом уверен? Или ты забыл, что мне уже навязывают одну из дочерей?

- Я прекрасно об этом помню, - не слишком весело засмеялся «дядюшка». – Но твое присутствие мне необходимо. Ты единственный, кто может добыть мне информацию, не привлекая к себе внимание.

- «Не привлекая внимание»? Ник, по-моему, у тебя раньше срока появляются провалы в памяти. Ты, верно, забыл, какой гневный всплеск вызвала моя голова, - указал на свои неприкрытые париком волосы, - у строжайших модников.

- Парик постепенно отходит от моды, да и было это больше года назад, - отмахнулся собеседник, с интересом рассматривая Билла, словно тот был пришпиленной бабочкой.

- А мое нечастое появление в обществе? Не удивлюсь, если завтра во всех газетах заголовки будут сверкать фразами: «Герцог Йорский выбрался из своей деревни», «Герцог и отсутствие парика – мигрень всех модников» или…

- Хватит, - негромко, но твердо остановил граф юношу, резко замолчавшего на середине предложения. – Ты слишком эмоционален…

- Только в твоем присутствии, - холодно ответил герцог.

- …но на кону стоит слишком многое. Ты поможешь мне? – испытующе взглянул «дядюшка» на мальчика.

Билл уставился в окно, наблюдая, как огромные капли стекают по прозрачной поверхности. Он хотел провести пальцами по стеклу, но быстро подавил этот порыв. Нужно держать себя в руках – это первое правило, которому его научил Ник.

- Сделаю все, что будет в моих силах.

- Я в тебе и не сомневался, - торжественный блеск вспыхнул в синих глазах, и герцог на минуту ощутил смутное беспокойство, но тут же списал его на непогоду за окном, от которой у него всегда было плохое настроение. Дядя никогда его не впутает в какую-то авантюру, слишком тот дорожил дружбой с отцом. Или же он ошибается?

*Речь идет о задвижке, которая регулирует отвод дыма в трубу.

**«английским скаковым» - порода лошадей, выведенная в Англии в период с 17 по 18 век.

***«староста» - я долго искала, как называют подобных главных в деревне, но ничего похожего не нашла и остановила свой выбор на «старосте». Если вы знаете, как правильно, просьба мне сообщить.

****Обращение к герцогу в трех источниках разнится - от «ваше высочество» наравне с принцами до «ваша светлость» наравне с князями. Я решила остановиться на последнем мне известном варианте. Если вы возражаете, могу исправить.

Эх, лишь бы не разочаровать =)

Где Том признался? *ищет* не вижу 

кони неотьемлемая часть их жизни, они еще себя покажут 
Спасибо, Кесичка ))