Ну такой неугомонный Билл) Спасибо)

Ну не так он и повеселился)
Тебе спасибо)

Какая уж я есть)
А девушка действительно красива)
Спасибо =)

Голос охрип, но он продолжал его звать. Громко. Отчаянно. Захлебывался снегом, заглатывал необходимый воздух и вновь звал. Раз за разом повторял единственное имя, которое согревало и хранило тепло его оттаявшей души. Он должен был найти его, во что бы то ни стало. Даже если ему придется разгрести руками весь шотландский снег. Ради него он был готов на многое. Или же на все?

Сердце стучало где-то в висках, вторя каждому срывающемуся крику. Но Том уперто шел вперед, ища глазами замерзшего англичанина.

- Бииилл! – горло терзалось кашлем, но мужчина не прекращал его звать, желая быть услышанным.

Он старался не обращать внимания на липкий ужас, обматывающий его невидимой колючей проволокой. Снаружи холод царапал когтями обмерзшую кожу, а внутри какой-то зверь выл так, что закладывало уши, распугивая и так не многочисленные мысли. Время неумолимо ускользало, забирая с собой возможности спасти мальчика. До сжатых ладоней хотелось найти песочные часы и горизонтально повернуть, не позволяя ни одной пещинке пропустить будущее. Остановить не прекращаемую бурю и разрывать не разгибаемыми от холода пальцами снег. Рыть, пока ногти не обломаются, пока кровь не окрасит багровым снег, пока есть еще силы для поисков мальчишки. Пусть и обиженного на него, лишь бы живого.

Ведь он не может его потерять, только не сейчас, когда он учится вновь доверять. Когда он смог довериться.

- Бииилл! – очередной крик разорвал свистящий ветер.

Том спотыкался, но уперто поднимался с колен. Бежал. Осматривался по сторонам, но, кроме белого снега, ничего не видел. Снег был везде. Он сыпался и сыпался, и сыпался, уничтожая любую возможность спасти мальчика. Словно он противился. Словно тоже не позволял найти англичанина, разозленный действиями Тома. Шотландец рычал, но поднимался с обжигающего холодом снега и шел вперед. Он не может его потерять. Только не его.

Он нетерпеливо осматривал каждый клочок усыпанной снегом земли. Шел и смотрел, наплевав на стужу и подрагивающие мокрые колени. Он не знал, отчего его больше трусило – от холода или от страха потерять несносного англичанина, который стал для него больше, чем долг. Больше, чем треклятая обуза, о которой он так распинался накануне.
Он бежал, пока не поскользнулся и не свалился прямо на верхушку снежного холма, исчезая в нем.

Отплевываясь, он поднял голову, сквозь суженные глаза оглядывая местность. Прижав козырьком ладонь от сыпавшегося стеной снега, он, задержав дыхание, вглядывался вперед и, не веря смилостивившейся над ним удаче, быстро поднялся на ноги и рванул в сторону едва заметного, уже засыпанного приличным слоем снега, черного пятна.

- Билл! – Том резко упал перед ним на ослабевшие колени, переворачивая съежившееся в комочек тело. Мальчик не шевелился, обняв себя руками. Бледная кожа лица и розовые губы приобрели синеватый оттенок, отчего всего шотландца охватило отчаянье. Воспоминания голодными воронами налетели на него, возвращая в такое недалекое прошлое. Такое ужасное и осточертевшее прошлое.

Четыре года назад

Опять проклятый холод вцепился в схватке с неугомонным ветром. Подхватывая осеннюю листву, он кружился в прощальном танце, забирая души умерших людей и прокладывая дорожку для последней. Той, которую так не хотел отпускать Том.

- Скажи ему, что я буду его вечно любить, - пухлые губы, прерываясь, умоляли выполнить предсмертное желание, а тонкие пальцы слабо цеплялись за его плащ.

- Не умирай, - Том сжимал в руках жену, надеясь, что небеса над ним смилостивятся и не разрешат бросить его на произвол судьбы. – Пожалуйста! Ты мне нужна, нужна, слышишь? – он шептал ей прямо в губы, обнимая ладонями лицо.

Хрустальные капли сорвались с ее ресниц, стекая по прозрачной коже. Она так резко контрастировала с окружающей грязью и темнотой, напоминая постепенно затухающий свет яркой свечи среди полного мрака. Только красные дорожки крови, сползающие с уголков губ, портили безупречное лицо. Такое родное, но никогда ему не принадлежащее.

- Прости меня, Том, - зеленые глаза закрывались, а Том с ужасом смотрел, как с каждым произнесенным словом утекает жизнь из его жены.

Джиллиан, чуть улыбнувшись, дотянулась окровавленными пальцами до лица и погладила его тыльной стороной ладони по щеке, боясь испачкать, а после, сделав очередной вздох, выгнулась и захлебнулась собственной кровью, которая все текла и текла изо рта по подбородку.

Он качал головой и умолял ее открыть глаза. Он кричал на нее, впервые за всю их совместную жизнь. Он тряс ее, надеясь, что очередной кошмар закончится.

- Я не прощу тебя, не прощу, никогда не прощу, - он пронзительно шептал, пытаясь донести что-то умершему сознанию.

Он скулил как брошенная собачонка. Он выл как одинокий волк на склонах гор. Он снова растворялся в смерти. Он снова терял.

Внутри все сгорало от щемящей тоски и неутихающей злости. Хотелось убить. До металлического вкуса на языке.

Судорожно сглотнув, он зарылся носом в пахнущие дикими травами волосы, в последний раз вздохнул дивный аромат и отстранился, поднимая ее на руки. Внутри было пусто. Только-только рождающая надежда на лучшее непустое будущее вновь умерла, забирая с собой осколки разбитого прошлого. Единственное, что еще удерживало его в сознании, это неукротимая жажда мести.

Нет, нет и еще раз нет. Этого больше не должно повторится. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Он не позволит. Слишком многому он позволил исчезнуть. По своей или чужой вине – это неважно. Больше он ни за что не упустит своего. Только бы им добраться до теплого места, и Том изменится. Обязательно изменится.

Наклонившись ухом ко рту англичанина, Том с облегчением выдохнул. Практически не слышные выдохи и вдохи согревали озябшую надежду, которая готова была оставить шотландца? стоило ему только увидеть посиневшего от холода мальчишку. Билл был жив – а это главнее всего.

Подхватив тощее тело на руки, Том, жмурясь от летящего в глаза снега, осмотрелся, гневно отмечая про себя, что если Билл переживет эту ночь, то он начнет верить в чудеса. Потому что ничего, кроме засыпавших снегом деревьев, не было видно.

Пронзительный свист разлетелся по местности, подзывая коня. Торг, верный своему хозяину, вмиг очутился возле мужчины, ожидая каких-либо действий. Кивнув в сторону сломанного дерева, служившим каким никаким, но укрытием от сильного ветра, шотландец быстро добрался до него под фырчанье коня, отмахивающегося от лезущего в нос снега.

Стащив с Торга несколько шкур, врученных Энтони сегодня утром, Том устроил своеобразное лежбище, закрывая шкурой просветы между ветками сломанного дерева. Дальше он действовал быстро, стараясь не заморозить еще больше Билла - уложил скукожившегося мальчика и стянул с него мокрые штаны и сапоги, замечая, как покрывается мурашками бледная кожа. Том, раздевшись сам и расстегнув Биллу рубашку на груди, крепко прижал его к себе и укутал их в теплый клетчатый плед, обвивая руками хрупкую спину и обхватывая ногами ледяные, согнутые в коленях ноги англичанина. Торг, словно желая согреть, умостился со стороны Билла, скрывая от порывов ветра.
Шотландец прижимал к себе ставшее самым родным и близким худое тело, которое еще больше жалось в поисках тепла. Холодный нос упирался в ямочку между ключицами, а неспешное дыхание согревало кожу.

Сколько они так пролежали, Том не заметил, отсчитывая про себя едва ощутимые движения грудной клетки. Но количество снега, засыпавшего их шкуры, действительно поражало, хотя благодаря нему они и сохранили свое тепло. Буря утихла, а чистое небо подмигивало сотнями звезд, обещая, что все будет хорошо.

- Знаешь, - раздался тихий голос, - лучше бы меня Эрих нашел, может, тогда бы я меньше мучился.

Вздрогнув, Том только сильнее прижал к себе англичанина, вдыхая так полюбившийся ему запах вереска. Он прекрасно осознавал, насколько мальчик прав, и не винил его в сказанном. Только в груди закололо так, будто ребра сжимались все сильнее и сильнее, выдавливая отчаянно бьющееся сердце. Он бы с удовольствием вернулся в прошлое и изменил бы этот месяц, а еще лучше – умер бы восемь лет назад, чтобы родные его люди не страдали по его же вине.

Мальчик не понимал, почему Том задышал чаще и не сказал ничего в ответ на, пожалуй, достаточно оскорбительную реплику. Мужчина просто промолчал, делая вид, что не услышал. Он просто не хотел отвечать.

Природное любопытство как всегда возмутилось не тогда, когда нужно. Биллу безумно хотелось посмотреть ему в глаза и понять, что тот чувствует. Приподнявшись на локте, герцог уставился на заросший подбородок, с недовольством подмечая, что он так и не побрился, пока они были у лэрда Стюартов.

- Ты не хочешь со мной говорить?

- Я думал, что это ты на меня обижен? – шотландец скосил взгляд на мальчишку, который невольно поежился, когда холод коснулся шеи. – Холодно?

- Есть немного, - Билл кивнул, после чего ощутил, как сильные руки крепко прижимают его к себе и чуть ли не до ушей натягивают шкуру. Англичанин со вздохом опустил голову шотландцу на плечо, не понимая – то ли радоваться проснувшейся в Томе заботе, то ли не обращать уже внимания на такие резкие перепады поведения. Ему хотелось верить, что Том это делает не просто так, не из чувства долга, но слова, сказанные вчерашним вечером, назойливо жужжали в ушах, не позволяя расслабиться и вдоволь насладиться моментом.

- Как ты себя чувствуешь? – виновато поинтересовался шотландец, ощущая возникшее между ними напряжение. Он бы и рад изменить и еще раз извиниться, но не был уверен, что озябший герцог станет его слушать.

- Голова сильно болит, но я согрелся, - в голосе отчетливо звучала усталая улыбка. – Даже ноги не холодные.

Том усмехнулся, ладонью растирая его голени и изредка поднимаясь вверх по бедру, от чего кожа превращалась в «гусиную», и отнюдь не от холода. Мальчик старался не думать о горячих руках и о тесно сплетенных телах, но каждое движение настойчиво об этом напоминало, вызывая слабый румяней на щеках и приятное томление внизу живота. С силой зажмурившись и сжав кулаки, Билл тяжело выдохнул и сильнее прижался к Тому, который осторожно поцеловал его в макушку и тихо прошептал в волосы:

- Отдыхай, завтра наше путешествие закончится.

Том так и не смог уснуть, боясь, что если он закроет глаза и провалится в расслабляющий сон, то в то же мгновение сердце мальчика остановиться, а он даже не узнает об этом. Хотя все и сложилось, на удивление, хорошо: несмотря на проведенное на морозе время в бессознательном состоянии, Билл мало того, что остался невредимым, еще и мог болтать, что лучше всего говорило, что с англичанином все будет в порядке, - у Тома внутри все сжималось от очередного, даже по-своему ставшего привычным ощущения собственной вины. Если в начале их общего пути в голове еще мелькали мысли об унижении аристократа, то, узнав мальчика поближе, всякое желание отпало. До невозможности хотелось не выпускать его из рук или - хотя бы - из поля зрения, безумно хотелось быть рядом и в случае опасности защищать. Но только, к огромному сожалению, такие случаи мало того, что участились, так и еще и Том принимал в них непосредственное участие. Казалось, что все проблемы, которые могли бы возникнуть у них на пути, выстроились в огромную очередь, словно дамочки за дорогущим тончайшим шелком из Далекого Востока, и ни одна не хотела уходить, не причинив хоть маломальского, но вреда.

Мальчик сонно поворочался, словно тревожащие шотландца мысли передались и ему, но, умостившись поудобнее и вжавшись - казалось бы, куда еще – больше в Тома, с едва слышным вдохом затих. Шотландец аккуратно погладил его по голове и легко прикоснулся губами к черным волосам, пытаясь передать тепло и спокойствие ворочающемуся англичанину.

Том упорно гнал мысли о злосчастном вечере двухдневной давности. Он просто не позволял себе об этом думать, понимая, что чем больше он анализирует ситуацию, тем больше он в ней запутывается. Его странным магнитом тянуло к Биллу, и хотя он понимал, что это странно, дико и неправильно, что это глупо и неосторожно привязываться к человеку, особенно принадлежащего к нации, которую он ненавидел всей душой и унижал при каждой выпавшей возможности, - он устал сопротивляться. Просто устал отталкивать от себя людей, которые сочувствовали и желали помочь, даже несмотря на его прошлое. Жестокое и кровавое прошлое. Том даже не представлял, как он будет смотреть в глаза мальчику, когда откроется самая ужасная страница его деяний. И хотя он никогда не жалел о том, что в порыве ярости и мести натворил, сейчас ему хотелось спрятаться или скрыться, чтобы не видеть, как Билл от него отвернется и разочаруется в нем.

И больше никогда не захочет его увидеть.

Вот только если раньше он даже мечтал об этом, то сейчас эти мысли приносили полную неразбериху в его чувства к англичанину. Он привязался к нему. Привязался настолько, что дальше он даже не представлял, что будет, когда его миссия завершится, и «дядюшка Билла» внезапно вернется за ним или попросит его отвезти. Это пугало его и заставляло еще крепче сжимать костлявое тело, которое, словно ощутив метания мужчины, обвило его, как дикий вьюнок.

Но думать о банальной привязанности сейчас было нечестно. Даже по отношению к самому себе. Билл первый, кто за последние восемь лет, так быстро сумел просочиться в шотландца. Узнать его «изнутри», покопаться и в итоге показать, насколько Том был не прав, продолжая скитаться по земле с медленно расползающимся по внутренностям ядом одиночества. Билл – единственный, кому он смог поверить. Сейчас это вызывало улыбку, хотя раньше это казалось поистине ужасным. Даже вчера, корчась на жесткой и неудобной лавочке, он еще с боязнью об этом думал. Но с другой стороны, что его останавливает от этого серьезного шага. Если мальчик и будет знать о его прошлом, то - Том уверен – ничего не расскажет. Хотя он уже знает, и другие бы на его месте отвернулись, оставили горца одного, но Билл, наоборот, с двойными силами разламывал выстроенные за много лет баррикады. И это было достойно восхищения.

Два дня назад Том сорвался. Действительно по-ребячески сорвался. И шотландец… Шотландец сам его поцеловал, взрывая внутри обоих целые пороховые бочки ярких эмоций. Он до сих пор помнит мягкость чуть пухлых губ и сладость его рта. Он помнит огромные распахнутые глаза, после закрывшиеся от странного удовольствия. Он помнит каждую деталь, хотя раньше особо не зацикливался на подобных плотских утехах. Это должно было вызвать в нем отвращение, ненависть и даже презрение, но этого не было. Он знал, что даже религия была против подобного, но он давным давно перестал веровать в Бога. Единственное, что могло бы остановить его от столь тесной дружбы, это он сам. Но как шотландец может быть против, если обвивший его тело мальчик в его руках ощущался на своем месте. Словно он был рожден, чтобы изменить Тома.

- Знаешь, мне так нравятся твои руки на моей пояснице! – чуть сиплый ото сна голос мгновенно вернул Тома в реальность, заставляя переместить руки чуть выше. – Мог бы их там и оставить! – пробурчал мальчик, все еще не открывая глаз.

- Ты уже проснулся? – поинтересовался мужчина, усмехаясь, когда англичанин с протяжным стоном потянулся, а потом опять тесно прижался всем телом, понимая, что так теплее.

- Мне стало холодно, - пожаловался Билл, надеясь, что руки снова начнут растирать тело, но Том жестоко обманул его надежды, и с тихим вздохом сказал, что пора уже подниматься.

Мальчик решительно приподнялся на локте и решил, было, предупредить, что по темноте он не поедет, но откинувший за ночь упавшую на головы шкуру, надежно скрывшую их от непогоды, шотландец в очередной раз заставил его замолчать. Холод решительно ворвался в их маленькое и тесное убежище, воруя тепло и заползая под плед, словно тоже желая согреться, а предрассветные сумерки опалили «яркостью» привыкшие к темноте глаза. Англичанин моментально юркнул под шкуры, натягивая их до самой головы и крепко прижимаясь к Тому.

- Я думаю, несколько часов существенной роли не сыграют! – и с выполненным долгом прикрыл глаза, но через несколько минут даже горячее тело Тома перестало спасать от жестокого мороза, настойчиво кусающего мальчика за спину.

- Все, достаточно, - настойчиво сказал Том, когда дрожь юношеского тела перекочевала и к нему. – Сейчас же одеваемся и отправляемся в путь.

- Я не вылезу отсюда, - стуча зубами, прошептал Билл и еще больше закутался в неснятую рубашку.

- Кто ж тебя спрашивать собрался! – Том потянулся за сумкой, быстро вытягивая необходимые вещи и пряча их под шкуры.

- Ах да, точно… Я же просто… - окончание фразы шотландец не расслышал, так как Билл прошептал ее в шкуры.

- Билл! – позвал мужчина. – Билл, - уже шепотом, надеясь, что в этот раз он сможет достучаться до обиженного мальчика, но тот упорно сжимался в комок и отталкивал желающие обнять руки. В итоге, после недолгой борьбы шотландец обнял трясущийся от холода комок, прижимаясь к сгорбленной спине и обвивая подтянутые к груди острые коленки. Ощутив, что «победа» оказалась на стороне Тома, Билл еще для вида повырывался и отдался на милость победителю, расслабляясь в сильных, но от этого не менее нежных руках.

- Билл?

- Что? – буркнул мальчик, прячась в коротких волосах.

Том уткнулся ему в шею и тихо начал говорить:

- Знаешь, когда твой дядя написал мне письмо, я быстро собрал необходимые вещи и рванул ему на помощь. Не спорю, что тогда мною двигало чувство долга, - на последнем мальчик вздрогнул, а Том сильнее сжал его в своих объятиях, - да и первые недели только оно помогало мне терпеть твое нытье…

Билл еще больше надулся, отстраняясь, но последующие слова заставили замереть на месте и вслушиваться в каждый звук, выдаваемый губами Тома.

- …но со временем я понял, какой ты. Ты – очень искренний, порой до невероятного истеричный и жутко раздражительный. Вот только, это совсем тебя не портит.

- Совсем? – жалобно спросил Билл, ощущая, как увлажняются глаза - такого ему еще никто не говорил.

- Совсем, - Том осторожно провел носом от плеча до уха и едва слышно продолжил: - Тогда, когда я говорил при всех о тебе как о долге, я говорил воспоминаниями. Я просто вернулся в самое начало и вспомнил весь негатив. Наверно, поэтому и получилось так правдиво.

- Ты, правда, не считаешь меня обузой?

- Уже не считаю.

- А раньше…

- То было раньше, и сейчас оно не имеет значения.

- Правда? – Билл повернул голову, удивленно поблескивая глазами.

- Правда, - шотландец прикоснулся губами к виску, а после отстранился, прижимаясь щекой к волосам.

- Я прошу прощения за тот вечер, но это был единственный выход не начать драку, последствия которых еще больше отдалили бы меня от дочери.

Билл, наслаждающийся каждым движением челюсти и ласкающим ухо голосом, внезапно застыл, понимая, что и здесь девочка сыграла весомую роль.

- Почему ты так редко можешь с ней видеться?

- В прошлом я натворил немало плохого.

- Расскажешь?

- Как-нибудь потом, а теперь нужно одеться и выезжать. Хоть дорога в десятки короче той, что мы уже прошли, но, все же, желательно добраться туда как можно быстрее.

- Почему?

- Потому что на улице не май месяц, а ты и так у меня болеющий.

Они еще долго возились под шкурами, пытаясь натянуть одежду. Точнее, натягивал Том, а Билл постоянно извинялся, когда острые локоть или коленка нечаянно врезались в шотландца.

- Я тут подумал, - Билл с удивлением оглянулся, - тебя нужно почаще кормить, - продолжил мужчина, надеясь, что очередная пуговица на штанах окажется последней. – А одни кости, гляди, еще движение и кожа порвется.

А после, натянув гольфы и лежащие до этого в сумке сапоги из мягкой кожи, шотландец выбрался на улицу, подхватывая клетчатую ткань.

- Очень смешно! – буркнул уже сидящий мальчик, пытаясь одной рукой застегнуть пуговицы на курточке и изредка поглядывая на одевающегося в килт Тома. От этого зрелища хотелось тут же отвернуться и спрятаться под шкурами, но мальчик, краснея, все же, остался, с интересом разглядывая пыхтящего, но уже до отточенных движений складывающего тартан мужчину. Совсем немного времени заняло закрепление пояса и маленькой заколки внизу.

- А я не шучу, я правду говорю… Будешь у меня толстеньким и щекастым, - засмеялся Том, подходя к мальчику и с удовольствием потрепал того по раскрасневшейся щеке.

- Угу, кому тогда такой медведь надо, - Билл скосил глаза и надул щеки.

- Мяснику.

- Мне кажется, или в тебе наконец-таки проснулся плоский юмор? – герцог вскинул бровь, не понимая - то ли ему обижаться опять, то ли просто не обращать внимания.

- А он никогда и не засыпал, - улыбнулся Том, прикрепил к поясу маленькую кожаную сумочку с меховой отделкой чуть ниже живота, которая так привлекла внимания англичанина на ужине с лэрдом Стюартом.

- Зачем тебе это? – Билл показал пальцем в область паха.

- Что именно? – мальчик еще больше покраснел, а после смущенно произнес: - Сумка.

- А, ты о спорране? – мужчина коснулся пальцами напоясного предмета, а англичанин кивнул. – Ну, у нас карманов нет нигде, кроме плаща. Так что…

- …это большой карман, - закончил мальчик, посмеиваясь про себя.

- Ну и отличная защита от непрошеных глаз.

- В смысле? – удивился англичанин.

- В смысле, если ветер нечаянно подует… - дальше шотландец не закончил, наблюдая за стремительно краснеющими ушами мальчика. – Все хватит возлегать как римский император, пора в дорогу.

Том быстро накинул Биллу капюшон на голову, скрывая от холода. Хоть ветра и не было, мороз легко царапал кожу, вызывая не очень приятные ощущения. Шотландец немного скривился, увидев мокрые сапоги англичанина. Новые он достать сейчас не сможет, поэтому, недолго думая, быстро замотал ноги герцога в плед, перевязывая их веревкой, тоже выуженной из сумки.

Внезапно послышался быстрый топот копыт, и в лицо Билла ткнулись мокрые губы Торга. Конь счастливо облизывал мальчика, пытавшегося увернуться от настойчивой морды, но у него ничего не получалось, так как Торг, опустившись коленями на шкуры, завалил англичанина и обрадовано пофыркивал. Наблюдавший за этим Том не выдержал и засмеялся.

- Эй-эй, ты теперь и моего коня украсть хочешь? Торг, неужели «проклятые псы» заслужили твоего внимания?

Конь, наплевательски фыркнул, продолжая тереться мордой о короткие волосы Билла – капюшон слетел сразу же.

- А где он был? – уперевшись обеими руками в морду Торга, он попытался отстраниться.

- Да рядом с тобой спал, - усмехнулся шотландец, - только под утро ушел по своим конским делам.

Мальчик, оглянулся на утоптанный возле себя снег, и улыбнулся, а, потом обвив руками шею, крепко обнял и уткнулся в шею, благодарно прошептав «спасибо». Шотландский конь, видимо, от счастья вырвался и принялся гарцевать, сверкая блестящей шкурой в лучах поднимающегося над горизонтом оранжевого солнца.

- Торг, иди сюда, - позвал Том. – Надо Билла на тебя посадить.

Животное вмиг успокоилось и, подойдя поближе, замерло на месте.

- Я надеюсь, ты с ним сейчас никуда не ускачешь, - предупреждающим тоном произнес шотландец и, видно, прочитал «мысли», крутящиеся у Торга, так как тот опустил голову. – Ну-ну, - похлопал мужчина по холке, - еще наскачетесь.

- Я не буду на нем в одиночку ездить, - чуть ли не вереща, сказал Билл, но, увидев, как обиженно блеснули глаза Торга, тут же исправился. – Ну, или потом… Когда-нибудь…

Засмеявшись, Том подхватил на руки мальчика и быстро усадил на коня, вручая одну из шкур. Быстро сложив остальные вещи и приторочив их луке седла, шотландец запрыгнул на коня, прижимая боком сидящего англичанина и накрывая его шкурой.

Вздернув поводьями, они медленно двинулись в путь.

Дневное светило, словно чувствуя настроение путников, окрашивало все в приятные нежные цвета. Снег искрился умиротворением и чистотой, а тихий ветер шептал где-то вверху, изредка опускаясь вниз, чтобы поприветствовать странников.

Биллу, откинувшемуся на грудь шотландца, казалось, что он попал в какой-то дивный сон, где все было хорошо. Где не было упреков и каких-то тайн. Где в их отношениях появилась какая-то надежда на будущее. И плевать, что за ним гонятся, плевать, что за его голову назначена награда - ведь с Томом ничего не страшно.

И пусть его враги придумывают и строят какие-то козни, шотландец сможет его защитить. А пока между ними будет мир, все остальное не имеет никакого значения.

Главное – сейчас, а потом… «как-нибудь потом».

Ну тут еще достаточно, чтобы он надоел х)
Спасибо тебе, солнышко =*

Привет)
Ну Билл чувствует свободу действий, никакие аристократичные рамки его не сдерживают, по крайней мере, в обществе Тома, вот и ведет себя так по-ребячески. Это мило, очень, особенно в  моем воображении.
Ну он и так это знал)
Ты права, это достойно будущего. общего будущего.
Спасибо. прода сейчас)