Rambler's Top100

Форум Tokio Hotel

Объявление

Tokio Hotel

Каталог фанфиков. Лучший фикрайтер Февраль-Март.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Tokio Hotel » Закрытые темы » Лучший фикрайтер - Октябрь.


Лучший фикрайтер - Октябрь.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Уважаемые участники форума TokioBaby.ru !

Отличная новость, для любителей и поклонников Фанфикшена!
Начиная с этого года, каждые два месяца, будет проводиться конкурс на звание "Лучшего фикрайтера форума".
Если вы уверенны в себе и готовы соревноваться - милости просим.

Все вопросы по административным моментам решает - Nefertary. Если таковые возникли, обращайтесь в личку или ICQ.

Приступим к правилам:

1. Фанфики пишутся на свободную тему. Размеры - МИНИ или ДРАББЛ! Пейринги, категории и т.д. - на ваше усмотрение. От одного автора - один фанфик. 
2. Шапка оформляется следующим образом:

НАЗВАНИЕ –
БЕТА –
СТАТУС –
РАЗМЕР –
КАТЕГОРИЯ –
ЖАНР –
РЕЙТИГ –
ПЕРСОНАЖИ –
ПЕЙРИНГ –

(автор не указывается, чтобы голосование было честным)
Подробнее об оформлении ЗДЕСЬ

3. Как только вы подготовили свой фанфик, а именно оформили по правилам, проверили и т.д., отправьте его на e-mail Oksik__@mail.ru (два нижних шифта, не запутайтесь)
Администрация выложит ваши фики в соответствующую тему с конкурсом.

0

2

Опять забыл... (Slash/deathfic/PG-15)
НАЗВАНИЕ - Опять забыл...
БЕТА -  MW
СТАТУС -  закончен
РАЗМЕР -  vignette
КАТЕГОРИЯ -  Slash
ЖАНР -  deathfic, drugs
РЕЙТИГ -  PG-15
ПЕРСОНАЖИ -  Билл, Том, Симона
ПЕЙРИНГ -  Том/Билл

Placebo - The movie on your eyelids

Желтый свет, похожий на солнечный, противно слепит глаза. Опять забыл выключить свет в коридоре.
Тело постепенно все больше и больше расслабляется, становясь чем-то чужим, ирреальным, эфемерным, и только колючий красный свитер покалывает холодеющую кожу. Опять забыл снять мешающую одежду, чтобы чувствовать оживляющий холод пола.
Веки наливаются тяжестью, какой-то нервный канал передаёт эйфорию в мозг. Глаза медленно закрываются. Тело становится все более отдаленным, кажется, ещё минута и он точно призраком взлетит над самим собой, чтобы попрощаться, но резкий удар начинает возвращаться к реальности. Сначала
потускневшие краски начнут с непривычки резать глаза, потом белизна и туман окончательно испарятся, оставив жгучую боль во всем теле.
Сколько он уже так пролежал? Может минуту, может день, может неделю, а может месяц. Он не знал. Почти неощутимый укол иглы и он проваливается в глубоких сон без сновидений.
***

           
Regina Spektor - The Call

Бледный, слегка покрывшийся потом, как и все лицо, нос был освещен февральским солнцем.
Черные, замусоленные и убранные в хвост, длинные волосы, жирный блеск на коже, изредка подрагивающие, прожженные тушью реснички...
Худенький паренек лежал на больничной койке. Острое, угловатое тело было заботливо завернуто медсестрой в мягкое одеяло, пропахшее отбеливателем.
Билл постепенно смог открыть глаза и часто заморгал.
Руки и ноги случаться не хотели. Несколько минут он разминал кисть левой руки, потом точно  так же правую. Как смог, приподнялся на локтях.
Не рай, не ад тем более.
Присмотревшись, он узнал свою больничную палату. Значит в Гамбурге.
Это, несомненно, радовало, но и огорчало одновременно, ведь, ни брата, ни матери видно не было.
- Проснулись, герр, Каулитц? - в палату зашла медсестра. Пожилая дама лет пятидесяти, определенно с большим опытом и добрая. Последнее он предположил, увидев её теплую улыбку и некую заботу в зеленых глазах.
Говорят, что зеленый - цвет надежды. Билл надеялся, пока не вспомнил, почему он тут.
- Да... - не то сказал, не то просипел он, заставив пожилую фрау улыбнуться ещё шире.
- Не разговаривайте пока что, вам сильно досталось. Вы пока полежите, а я позову массажиста размять конечности.
Она сделала несколько записей в медицинской карте, после чего повесила ту на край койки и вышла.
На душе вновь скребли кошки.
***

Yuruma - River Flows In You

- Том, - давясь слезами, поглаживая холодеющую щеку близнеца.
- Обещай.
- Я приду к тебе, - судорожно крикнул. Вырвалось. Том облегченно вздохнул, ровно повернул голову и улыбнулся. Он не оставит его одного Там. Будут вместе всегда. Лишь бы Билл опять чего-нибудь не забыл...

0

3

Название: Automatisch
Фандом: Tokio Hotel
Бета: CoFFe
Категория: Slash
Жанр: Romance, Songfic
Рейтинг: PG-13
Статус: закончено
Герои: Том, Билл
Размер: mini
Предупреждение и наставление:
1)Особенного слеша и постельных сцен здесь нет. Все притянуто за уши.
2)Перед прочтением, прослушайте Саундтрек, прочитайте перевод. Слова
песни и перевода в тексте задействованы не будут. Так что Songfic сюда
тоже притянут.
3)В песне идет речь о девушке. Не обращайте внимания. Текст задействован
так, что бы соответствовать категории.
4)Выкладываю перевод. Текст в принципе не понадобиться.
5)Перевод из журнала Bravo. Не ручаюсь за точность, но это именно то,
что надо.
Саундтрек: Tokio Hotel - Automatisch
Дисклеймер: Отказываюсь от прав на героев и извиняюсь за использование
их имен в своем рассказе. Права на текст принадлежат автору.
От автора: Фик появился в последствии конкурса, который проводил
небезызвестный BRAVO. Задумывался, как сценарий клипа к данной песне.
Немного переделан. Рассказ идет, как будто в двух разных временных
потоках. Один из них выделен другим цветом. Думаю, поймете. Так что вот.

Automatisch.

На автомате
ты бездушная, как машина
И для меня твое сердце не бьется.

На автомате
Меня касаются твои руки
Я чувствую все, кроме тебя.

На автомате
Твой голос наэлектризован
Где ты, когда я его слышу?

На автомате
Ты говоришь, что я тебе важен.
Кто заложил в тебя эту программу?

Когда ты смеешься,
Смеха не слышно.
Когда ты плачешь,
Слезы не капают.
Вроде бы чувствуешь,
Но ощущения не те.
Потому что не любишь.

На автомате
Пробегаю улицу за улицей.
Ни одна не ведет к тебе.

Как на автомате
Меня преследуют твои тени,
Ловят в ледяные объятия.

Ты как будто под чьим-то контролем
Стоишь неподвижно
Механизм на автомате.

Твой взгляд так пуст
невозможно терпеть
Когда ты стоишь передо мной,
Все в тебе кричит,
Что ты робот...

***

Стабильность убивала. Эта гримерка оказалась такой же, как и прочие:
большое зеркало, стол, на котором пестрели яркие упаковки, в углу стоял
журнальный столик с бутылкой шампанского Crystal. Это обязательное
условие. Стены, несмотря на то, что были насыщенного бежевого цвета,
кричали. В комнате приятно пахло дорогими духами Дэйва, который совсем
недавно вышел из помещения, горячим какао, которое пронес мимо
приоткрытой двери внимательный обслуживающий персонал.
Я стоял у распахнутого окна. Я любил Гамбург. После бесконечных
гастролей, приятно вдохнуть воздух родной страны. Воздух, которым дышит
сейчас тысячи людей, спешащих домой. Воздух, с примесью смога и мазута,
но одновременно такой легкий, со вкусом шоколада. За спиной на кожаном
черном диване удобно расположились Густав и Георг. Густав над чем-то
громко смеялся, а Георг недоумевающе вытащил наушник из уха, иронично
подняв бровь. Тома не было уже больше двух часов. Тревожность давала о
себе знать дрожью в руках и сухостью во рту. С улицы раздавались громкие
крики уличных торговцев-зазывал, смех подростков и визги тормозов
останавливающихся в пробках машин.
Первые бас-гитарные аккорды. Что-то не то.
Удар по большой бас-бочке. Паника подкатывает к горлу колючим комком.
Визжащие девочки, с пошлыми плакатами и не всегда прикрытой грудью,
Георг с гладко-отутюженными волосами, выученным манерным жестом
встряхивает головой и слегка щурится Густав, за барабанной установкой.
Но, что-то не то. Где обыкновенные, привычные слуху гитарные аккорды?
Где Том? Почему никто не обращает на это внимания?
Руки влажные, трясутся, и того гляди выронят микрофон. Но надо
петь.

В комнату вошел Том. Разделся и, не глядя, повесил толстовку на крючок.
Не попал, но даже, не обратил внимания на упавшую вещь. Не здороваясь,
молча, с лицом, не отображающим ни одной эмоции, брат прошел через всю
комнату, по направлению к окну. Лицо его было неприятно-бледным. Губы
сжались в тонкую ниточку. Глаза покрылись бархатной матовой поволокой
без привычного влажного блеска. Сейчас они казались черными. Паника
нахлынула тогда, когда вместо медовых дредлоков, кончиками, которых брат
щекотал меня по утрам, на голове оказались заплетенные черные косички. В
этот момент я впервые понял, как это – когда тебе страшно.
"Ну и что это такое?"
Я пристально смотрел на брата. В глазах читалось удивление.
"Отвали!"
Мимолетный взгляд Тома говорил сам за себя. Брат прошел мимо, ощутимо
толкнув меня плечом.
"Почему?"
Я сверлил спину Тома гневным взглядом.
"Я же сказал, не твое дело!"
Том резко обернулся и исподлобья посмотрел на меня. Я сделал шаг назад,
чтобы устоять под напором серых и пустых глаз.
Я чувствовал, как ледяная рука страха берет за горло, к которому
подкатывает истерика. Чувствовал, как замерзают артерии и лопаются вены.
Как мелкой, противной паутиной обволакиваются легкие, перекрывая доступ
воздуха.
Пошатнувшись, я упал в кресло, не в силах больше устоять на ногах.
Голова бессильно упала на руки, волосы закрыли лицо. Как же страшно…
Мне казалось, я во второй раз в жизни забыл, как дышать. Первый раз это
ощущение я испытал, когда Том провалился под лед позапрошлой зимой. Оно
преследовало меня еще несколько месяцев. Сегодня я ненавижу тебя. Всегда
теплые глаза сегодня покрылись тонкой корочкой льда. Как лужи Гамбурга
прошлой зимой.
Да что же это такое. Все совсем не так. Где
Том?
Оборачивается в сторону, где должен стоять брат, но там только Гитара на
подставке и микрофон для бэк-вокала.

«Я хочу, чтобы тебе снилось небо. Мне ужасно трудно расставаться с тобой
на целую ночь, братишка. Если тебе будет сниться небо, мы будем
встречаться где-то на задворках наших снов и летать вместе. Я буду в
белом, хорошо, малыш? Узнаешь меня там?» - лет шесть назад сказал мне
Том, обнимая и прижимаясь щекой к затылку. Мне казалось, что человек,
который стоит сейчас передо мной, и тот, кто сказал эти слова, не могут
быть одним человеком. У того Тома, которого я знал, были теплый глаза,
цвета молочного шоколада, с азартным блеском и бесконечной добротой.
У меня никак не укладывалось в голове, что взгляд, который я увидел
сегодня, с кубиками льда вместо блеска, принадлежат брату. Я чувствовал,
как холодные руки опустились на плечи. Я дернул плечом, испугавшись. Так
холодно мне не было уже давно. Я слышал, как громко за братом
захлопнулась дверь. Я взглянул на ребят, все еще сидевших на диване. Они
удивленно следили за моими действиями. Я вопросительно взглянул на
Густава. Уловив едва заметный кивок, я выбежал из гримерной вслед за
братом.

***
Я бежал. Долго и упорно бежал за тенью брата, мелькавшей в практически
опустившихся сумерках. Улица, поворот, и еще одна улица. Людных мест не
было. Я бежал по пустынным, полузаброшенным улочкам, с кирпичными
домами, которые смотрели на меня провалами окон. Поворот, еще. Я
оказался в небольшой подворотне, с обеих сторон высились стены. Тусклый
фонарь выхватывал в темноте пятно света. В центре, на свету, я увидел
Тома. Он стоял, опустив голову и сцепив руки на животе. И никаких
признаков движения, никаких признаков, что он только что пробежал
марафон в десять кварталов.
Отдышавшись, я сделал шаг. То, что произошло дальше, заставило замереть.
Из темноты вышел… еще один Том. Встал рядом с первым в точно такую же
позу. Потом, словно по щелчку, оба подняли глаза и снова замерли.
Один смотрел на меня пронзительными, серыми глазами в обрамлении черных
косичек. У другого был теплый, кофейный взгляд и медовые дреды.
И я понял, что мне предоставляется право выбора. И я уже знал, каким
будет этим выбор. Медленно поднимаю руку, и указывает на Тома с
косичками. В глазах второго появляется страх. Но я, качаю головой,
перевожу руку на другого, и с радостной улыбкой бегу обнимать брата.
"Том" с серыми глазами, издав гортанный звук, рассыпается прахом.
Под ликующие визги толпы, Том вбегает на
сцену. Гитарные аккорды и родной голос в бэк-вокале. Вот, теперь все
нормально.

***
- Билл, вставай засоня, у меня для тебя сюрприз, - Том нежно целует меня
в нос, как щенок.
- Да, сейчас. Мне такой сон странный приснился…- я открываю глаз, и
начинаю пронзительно орать. Надо мной нависла физиономия Тома,
обрамленная черными косичками.

Конец.

0

4

НАЗВАНИЕ – «С того света»
БЕТА – ---
СТАТУС – закончен
РАЗМЕР – мини
КАТЕГОРИЯ – General
ЖАНР – Angst, POV, Drama
РЕЙТИГ – PG - 13
ПЕРСОНАЖИ – Том, ОЖП
ПЕЙРИНГ – ---

                                   Дождевая вода настойчиво била по карнизу, отдаваясь в моём мозгу надоедливой барабанной дробью и непреодолимой болью в висках. Тёмная улица сливалась со светом от фонарей и вывесок, сквозь размытое водой окно, образуя сумасшедшее буйство красок. Жизнь была где-то там, вдали, но не в моей опустевшей комнате. Опустевшей без неё.
                       Я сидел у окна и ждал, как верный пёс своей хозяйки, хотя прекрасно понимал, что это пустая трата времени. Моё усталое отражение в стекле пугало своей беспомощностью - я видел тряпку, человека, с потемневшим взглядом, готового разразиться слезами в любую секунду. Мрачное лицо изредка освещалось светом фар проезжающих машин, и в такие моменты я вздрагивал от ужаса, но тут же переводил взгляд вниз, в надежде увидеть знакомую марку авто.
                       Холодное стекло, соприкасаясь с щекой, приводило меня в чувство, когда я засыпал. Приятные минуты забытья, минуты воспоминаний. Я проваливался в них и не хотел возвращаться обратно. Там была ты, такая реальная. Я даже чувствовал тепло твоих рук, нежно прикасающихся к моему лицу. Я целовал твои ладони и вдыхал запах твоего тела. Он быстро ускользал из моей памяти и я изо всех сил пытался не упустить его. И снова вздрагивал и свет фар слепил глаза, порождая ненависть ко всему миру, глубоко внутри.
                       Безумие. Я медленно приближался к нему, шаг за шагом. Я почти потерял себя, я почти забыл, и от этого становилось легче. Я уже не помнил твоих синих глаз, так молящих о помощи, и эти ослепительно белые простыни. Белый цвет. Он был повсюду, он был тобой. Белые стены, белая кровать, твоё бледное лицо, бескровные губы и потускневший взгляд... нет, я не хочу этого помнить. Я хочу вспоминать только белоснежное подвенечное платье, ты была прекрасна в нём, и твои глаза светились счастьем. Ты кружилась в лучах солнца, а вокруг летали лепестки белых роз. Волшебная, неземная, ты не могла быть реальностью, и я не мог быть настолько счастлив. И ты исчезла, навсегда.
                       Моё тело снова пронзил холод. Я встрепенулся и вгляделся в проезжающие машины. Знакомое авто припарковалось прямо под моими окнами. Но это была не она. Это не могла быть она. Погасили фары, и я почувствовал, как сердце забилось быстрей. Я припал к окну, обдавая его своим горячим дыханием, но сквозь дождь было сложно что-то разглядеть. Никаких движений. Ничего. Неожиданно позвонили в дверь. Галлюцинации становились слишком реальными. Я не спал. Я бесшумно прошёл к двери, сквозь темноту комнаты, измеряя шагами вечность. Глаза слезились, губы дрожали, а внутри теплилась надежда. Я был на грани и еле держался на ногах. Мои руки притронулись к холодному дереву, медленно проводя по гладкой поверхности. Я чувствовал её присутствие по другую сторону и боялся спугнуть это наваждение. Я не хотел открывать дверь, потому что знал, её там нет.
                       Напряжение росло, и становилось страшно. Я понимал нереальность происходящего, но молился всем небесным силам, чтобы снова увидеть её. Ты здесь, и еле уловимый запах твоих духов. Я сходил с ума и не сдерживаясь, распахнул дверь. Темнота коридора обволакивала меня, усыпляла. Я покачнулся и закрыл глаза. Лёгкое дуновение ветра коснулось моей щеки, останавливая одинокую слезу. Я зажмурился и упал на колени, это было её прикосновение, я чувствовал, мне не казалось. Убрав руки от лица, я заметил одинокую тень в конце коридора. Часто дыша, я поднялся на ноги, и за доли секунды настиг тень. Она убегала от меня. Ступень за ступенью, я приближался. Хватаясь за стены, я шептал, умолял её остановиться, и просил судьбу о смерти, о воссоединении с ней. Хлопнула дверь. Шум дождя, падающего на асфальт, заполонил всё вокруг. Я выбежал на улицу и слился с ним. Она исчезла, не оставив после себя ничего.
                       Я промок до нитки. Одежда прилипла к телу и тянула меня вниз. Незаметно для себя, я осел на землю. Капли дождя отскакивали рикошетом от асфальта, и гипнотизировали меня. Все мысли и ощущения улетучились. Я словно стал дождём и только солёные слёзы на губах давали понять, что я всё ещё человек. Что я чувствую, что я живу. По телу прошла мелкая дрожь, как разряд тока, приводящий в чувство. Мне его не хватало. Через доли секунды я пришёл в себя, огляделся и в удивлении вскинул брови. Что я здесь делаю? Одинокие прохожие смотрят на меня с опаской, а я улыбаюсь им. Они ничего не понимают, и не поймут, потому что никогда не испытывали таких чувств. Они не теряли, они не прощались с жизнью, заключённой в другом человеке, и не сходили с ума, от горя, свалившегося на их плечи. Они не чувствовали. Они просто жили, и ругались на нескончаемый дождь, который так меня успокаивал, и проливал, не жалея, свои небесные слёзы.
Я очнулся на рассвете, который сложно было разглядеть сквозь густой туман. Часы на стене показывали шесть утра. Почему они так высоко? Я понял, что лежу на полу, в мокрой одежде и трясусь от холода. Срывая горло от кашля, я поднялся и закрыл распахнутое окно, на секунду задержав взгляд на небе.  Глаза автоматически опустились вниз, к тротуару, на котором совсем не было машин. Я вздохнул, не то с облегчением, не то с горестью, и тут же почувствовал неприятный комок, подступивший к горлу. Слёзы душили меня. Боль разрывала грудь. Я был не готов и был слишком слаб, чтобы принять происходящее. Я потерял её навсегда.
                       Поток моих неясных мыслей прервал телефонный звонок. Я недоверчиво покосился на аппарат, чернеющий в углу. Он был покрыт слоем пыли. Я не притрагивался к нему, должно быть, больше недели.
Приблизившись к тёмному углу, я рывком снял трубку, не осознавая, что после её смерти поклялся больше никогда не отвечать на звонки. Не так давно мне таким способом сообщили о её гибели, и теперь я боялся телефона, как чего-то зловещего, несущего смерть.               
                                   В трубке была тишина. Мёртвая тишина. Я набрал воздуха в лёгкие, чтобы произнести хоть что-то, и вдруг раздался голос. Всего три слова, от которых я потерял сознание на целых пол часа. "Помоги мне, Том". Всё бы ничего, только сказала это ОНА, своим мягким голосом, умоляя. Я чётко увидел её в тот момент. Промокшая и вся в слезах, она прижимала руки к груди и вся тряслась от холода. Платье на неё было изорвано. Куски белой ткани свисали до земли. И на мгновение я будто стал ей, почувствовал всю боль, что она испытывала, и понял, что ей действительно нужна помощь, каким бы безумием это не было.
                       Очнулся я всё на том же полу, только теперь он был запачкан кровью. Я метнулся к зеркалу, воя от боли. Нижняя часть лица была сплошным кровоподтёком. Видимо, когда я падал, то приложился о телефонную стойку. Умывшись, я принял успокоительное в виде пары глотков виски. Одна часть меня настойчиво взывала бросить всё и отправиться на помощь, а другая уговаривала вернуться к здравому смыслу. Я сам себя считал безумцем. Надеяться на то, что она выжила - безрассудство. Я сам видел её мёртвой. Или это была не она? Может, это всё случайность...
                       Ближе к обеду зарядил дождь, с такой силой, что мои окна начали протестуя трещать. Ветер свистел в вентиляции, словно стонал человек. Монотонно и терпеливо, веря в то, что ему помогут. Я тряхнул головой. Мои мысли снова возвращались к её голосу. Грудь сжимала адская боль и хотелось завыть, как всё тот же ветер. Я схватил куртку и выбежал на улицу, тормозя на ходу такси.
- Башня на Мэйн-стрит, скорей! - закричал я, влетая в машину.
Водителя явно ошеломила моя манера общения. Выражение его лица означало - "с вами всё в порядке?", но он, раскрыв и закрыв рот, молча ударил по газам.
                        Через десять минут, оставив водителю солидную сумму, я стоял перед высотным зданием, в котором бывал не раз. Взгляд сам упал на то место асфальта, где не так давно была лужа крови, в которой лежала она, с разметавшимися волосами, в нелепой позе, в свадебном платье.
                       Я посмотрел наверх. Небо темнело всё быстрее и были слышны раскаты грома. Утирая с лица надоедливые капли дождя, я пытался разглядеть крышу. Моё внимание привлекло белое, передвигающееся пятно. Оно мне что-то напоминало... Что-то... о нет... Я сорвался с места и забежал в здание. Ступень за ступенью, лестница за лестницей, я бежал на одном дыхании должно быть этажей тридцать, не меньше. Дверь, я знал куда она ведёт, распахнулась, и я упал на колени, задыхаясь и не веря глазам. Она стояла под открытым небом в подвенечном платье, которое примялось под тяжестью дождевой воды. Ветер трепал её белые волосы. Она стояла на краю! Из моей груди вырвался хрип, хотя я пытался кричать.
- Джейн... Джейн... Джейн!!! - она не оборачивалась и я чувствовал, что время уходит, что я могу не успеть.
- Джейн!!! Остановись!
Из последних сил я рванулся к ней. Она заметила движение и резко обернулась, обдав меня холодным взглядом.
- Я тебя ненавижу! Как ты мог?! - её душили слёзы.
Что она сказала? Я не верил своим ушам. Моя любимая Джейн ненавидит меня. За что? Почему?
- Остановись, я хочу помочь! Я не понимаю что произошло!
- Не подходи, - она сделала шаг к краю, - или я прыгну, слышишь?!
- Что?! Нет! Не вздумай! Пойдём домой, ради всего святого!
Всё моё тело дрожало от страха и холода. Я понимал, что она не шутит и в любую секунду я смогу наблюдать как она выпорхнет в своём платье с этой проклятой крыши. Моё сознание не хотело понимать всего происходящего, не хотело знать причин. Я ничего не понимал.
- Тогда пойдём со мной! Раз ты меня любишь... Возьмёмся за руки и сделаем это вместе. Ведь ты любишь меня, не так ли?
Я опешил. Я люблю её, но никогда не думал умереть за это любовь и... стоп, она ведь итак мертва!
- Джейн, ты ведь умерла месяц назад, - сказал я будто сам себе.
Её лицо приняло насмешливое выражение, точно я рехнулся. Она засмеялась, широко раскрывая рот. Дождь поливал нас словно из ведра. Щёки Джейн почернели от растёкшейся косметики. Вокруг всё словно замерло, и существовали только мы вдвоём. Она не переставала смеяться и на секунду я её возненавидел. Я столько дней оплакивал потерю, а ей смешно. Я превратился в тень самого себя. А ЕЙ СМЕШНО!
- Заткнись, - прошипел я.
И она утихла, на секунду.
- Ты безумец! Сумасшедший! У тебя съехала крыша, разве ты ещё не понял? - она с улыбкой начала крутить пальцем себе у виска и кивать головой, - да-да, и ты боишься, что я всем расскажу. Расскажу про то как ты...
- Тварь! - я в два прыжка настиг её и ухватил за жёсткий корсет, и начал трясти, пытаясь поставить её мозги на место. Я внезапно почувствовал невесомость и Джейн полегчала в моих руках. В ушах раздался дикий крик. Кричали мы вместе, и от этого звука стыла душа. Земля приближалась, я это чувствовал всем нутром, но не отводя глаз смотрел на Джейн. Она крепко вцепилась в меня и тянула за собой. Она сделала то, чего хотела.
                     Я резко вдохнул, чувствуя под собой твёрдую опору. Я лежал на мокром бетоне, а вокруг было небо. Силясь понять, что это за место, я поднялся. Всё та же крыша. Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Толпа людей окружила что-то...белое. Неподвижное. Некоторые люди тыкали пальцем в небо, точнее в меня и что-то кричали. Были слышны сирены скорой помощи. Были слышны капли дождя. Были слышны мои всхлипы и стоны. Я шептал: "Не может быть, не может быть, нет, это не я, не я...за что...я не мог. Не мог, не мог, не мог...".

         Я пришёл в себя только в больнице для умалишённых. На следствии мне поведали о том, как я столкнул с крыши свою невесту. Основным мотивом по их мнению была болезненная ненависть к женскому полу в результате психического расстройства и травм из детства. Больше они не смогли ничего предположить. И я кивал, со всем соглашался. Кем я мог считать себя, после того, как своими глазами видел умершую возлюбленную, месяц провёл в запое и затворничестве, а потом вдруг увидел её живую - здоровую. Видимо, я действительно сошёл с ума.
                    В моей палате тихо.  Я ни с кем не разговариваю. Меня никто не навещает. День сменяет ночь. День сменяет ночь. День-ночь. День-ночь. Мне ничто не нужно... Дверь открывает человек в белом халате. Меня просят к телефону. От транквилизаторов я передвигаюсь медленно, но сознание работает чётко. Я подхожу к аппарату и крепко сжав трубку, подношу её к уху. Доносятся всего три слова: "Помоги мне, Том".

0

5

Name: 4 камеры
Fandom: Tokio Hotel
Beta: BepoNika
Category: RPS|Slash
Genre: Angst, Psy, Romanse
Rating: PG
Status: закончен
Paring: Tom|Bill
Size: mini
Warning: мат
Disclaimer: Прав на героев не имею, 
Soundtrack: Broove - Heartbeats
Summary: То, что я чувствую к Тому – что-то большее, чем пресловутая любовь. Любить можно шоколад или прозрачные зонтики. А в отношении Тома даже слово «одержимость» кажется слишком мелким…(с)
Author says: Спасибо творчеству Дельфина за вдохновение.


Пролог.

Билл посмотрел на циферблат дешевых электронных часов и удовлетворенно кивнул.
18. 30.
Все рассчитано до мелочей, и он успевает. Он поправил ремешок на узком женственном запястье и, застегнувшись поплотнее, зашагал по асфальту, стараясь не наступать на просветы между плитами.
Осень ворвалась в город настолько стремительно, что, наверное, разрушила бы его, не будь столь милосердной. Хотя, возможно, ей просто лень доводить это дело до конца. Как бы там ни было, из жаркого, плавящегося под лучами солнца, как мороженое, города, с утопающими каблуками в асфальте, N. превратился в серый, обветшалый и усталый от постоянных ветров городишко.
Холодало. В воздухе появилась легкая морось. Билл поднял голову, проходя мимо городских часов, и взгляд зацепился за серое небо в разводах. Оно казалось нарисованным акварелью, и было, словно живым – дышало, шевелилось, едва заметно меняло цвет и форму… Наверное, ни один зеленый листок не мог быть настолько живым и настоящим, как монохромно-серое небо в тот момент.
Стрелки показывали 18.37.
Билл опаздывал. Он практически побежал, почти задыхаясь от влажного и свежего воздуха. Хотя, может и от того, что в последнее время он слишком много курил.
- Осторожнее!
Билл очнулся и поднял взгляд, секунду назад прикованный к дороге. Ему кричала какая-то девчушка лет 15, похожая погремушку – так она вся звенела от обилия пластиковых украшений. У ее ног в резиновых голубых сапожках валялся разорванный пакет с фруктами.
- Может, хотя бы извинишься?- сердито выплюнула девушка, садясь на корточки и начиная собирать ярко-зеленые яблоки.
Наверное, она рассчитывала, что сейчас, как в кино, Билл рассыплется в сожалениях и бросится подбирать упавшие фрукты, их руки соприкоснуться на последнем яблоке и…
Но ничего такого и не произойдет.
Не сегодня.
Сегодня Билл больше занят минутами и секундами, размеренным течением времени в кране мирового пространства или как там еще…
Он взглянул на экран вывалившегося из кармана девушки мобильника.
18. 45
Билл бросился бежать, нечаянно пнув носком кроссовка чужой пакет.
Заморосил мелкий дождь, постепенно превращавшийся в ливень
Зеленое яблоко одиноко покачивалось на поверхности лужи.

POV Bill

Я бежал, не разбирая перед собой дороги. Резиновые подошвы кроссовок звонко шлепали по лужам, с таким же бесшабашно-мокрым звуком, как в детстве. Хотя, я не помню, как было в МОЕМ детстве, всему этому меня научили фильмы и книги. Это чужие ноги шлепали по чужим лужам.
Мне почему-то стало страшно – не помнить, как шлепали твои ноги по лужам еще совсем не давно. Это жутко. Самое дорогое – это память. Мы живем, чтобы помнить, и помним, чтобы жить. Ведь если бы не было воспоминаний, то наша жизнь длилась бы всего одну секунду и заканчивалась бы в то же мгновение? Я слышал, что именно так живут какие-то рыбы. Я не знаю, хорошо это, или плохо.
Черт! Я страшно опаздывал, у меня было около трех минут, чтобы добежать до конца квартала и встать за угол вооооооооон того кирпичного дома.  В груди кололо мелкими иголками, горло пересохло и страшно хотелось откашляться. Надо бросать курить, надо бросать…
Только бы успеть. Только бы. Черт, черт, черт, твою мать!
Мокрые волосы неприятно липли в шее.
Я подбежал к дому, чувствуя, как слабеют ноги. Одной рукой я уперся в стену, а другой - о колено и шумно выдохнул. На губах почувствовался соленый привкус. Я сплюну, и лужа постепенно окрасилась розовым.
Б*ядь.
Из-за дождя не было видно ни черта, словно город замотали пищевой пленкой. Я взглянул на часы – мне казалось, что они тикают в такт дождю. Возможно, когда они сломаются, я буду отмерять время именно так. Я не люблю солнце. И дождь тоже. Вообще, я мало, что в жизни люблю.
Я напряг зрение, откинув со лба намокшую челку и посмотрел на двери новостройки. Закрыто.
Успел.

Самое сладкое – это ожидание. Поэтому я смело могу сказать, что большую часть своего времени я провожу в блаженстве.
Пока я жду его, я успеваю пересчитать все цифры на кодовом замке, проверить наличие каждой трещинки на двери, окинуть взглядом разбитый рядом садик… Я воскрешаю в памяти все до мелочей, ведь мелочи – это так важно. А мелочи-воспоминания – это вообще самое важное, что может быть.
В моем деле нельзя допустить ни одного просчета.
Я должен помнить все.

Черт, а он опаздывает!
Уже 19.10, а обычно по нему можно сверять часы. Наверняка, он задержался в магазине, я помню, что он любит досконально изучать каждую этикетку на каждом продукте. Он основателен. Мне нравится это.

Потом я начинаю думать о Нем. О Томе. О его лице, походке, жестах. О том, во сколько он приходит, какая у него любимая кепка, и какая машина. О том, что по утрам он пьет только чай, зато вечером его пакет разрывается от лакомств. Он сладкоежка, вечно таскает себе пирожные, хотя и живет один.
Помню, когда я первый раз застал его с девушкой. Я стоял тут же, под козырьком, и также смотрел на его двери. Она была хорошенькой, но без особой красоты, однако в ней присутствовало что-то такое, раз Том пригласил ее к себе
Я бы многое отдал, за то, чтобы побывать у него дома. Возможно, даже свои часы…
Он держал ее за талию и целовал в шею. Она дышала чаще, чем положено девочкам ее возраста. Я тогда еще подумал, что Тома могут посадить за эту малолетку. На ней были короткие зеленые шорты и белая майка. Безвкусица.
Помню, как я разбил кулак, когда он поцеловал ее в губы. Кровь тогда была сладкой.
Как и их поцелуй.  Но было больно.

Наверное, именно тогда изменилась вся моя жизнь.
Именно тогда эти ежеутренне-вечерние походы к дому № 34 стали смыслом всего. Именно тогда изменился я.
У меня появилась цель!
Это так прекрасно, когда тебе 18 и у тебя есть цель. Я горжусь этим. Не многие могут похвастаться тем, что у меня есть. Я нашел себя. У себя внутри…
Возможно, кому-то это покажется смешным, но я горжусь этим.
Я – тюремщик.
У меня есть своя маленькая тюрьма, только моя и ничья больше.
В левом кармане моих джинс лежит связка ключей – от разных камер.
Я сам обхожу их все.
Утром, как только просыпаюсь, и вечером, около 7. Проверяю, чтобы все и вся были на месте, чтобы была чистота и порядок, и чтобы заключенные не вырвались, не избежали своей участи, приняли свое наказание. Хотя у меня хорошая тюрьма. Не думаю, что там кому-то приходится плохо.
В ней всего 4 камеры.

Первая камера – светлая, теплая, в ней очень уютно. Иногда я думаю, что был бы рад, чтобы кто-то меня здесь запер. На стенах яркие, красочные картинки, старые фото и рисунки. Покрывала ярко-желтые и пахнут лимонным стиральным порошком.
Здесь не только мои родители и сестра, но и бабушка с дедушкой.  Для них – это не настоящая тюрьма, они могут выходить и заходить, когда захотят, главное, чтобы утром и вечером они были здесь, чтобы я видел их и сам запирал на ключ. И все равно, что у них есть дубликаты.

За дверью с надписью два – настоящая камера пыток. В ней обычно мои враги, все, кто хоть словом, взглядом задел меня, кто издевался надо мной в школе. Утром я привел сюда толстяка в костюме, толкнувшего меня в метро. Его маленькие  глазки бегали по сторонам. Ему было страшно.
Я с таким удовольствием делал эту камеру. Покупал наручники, оружие, различные орудия пыток. Я конечно не садист, но ни одно удовольствие не сравнится со жгучей болью врага, и ни одна прекрасная музыка не сравнится с криком обидчика.
Все люди здесь сидят на полу, прикованные к полу короткими цепями. Стены из дикого камня заляпаны кровью, я все никак не соберусь вымыть их. Ведь даже враги заслуживают уважения. Сделаю это сегодня же – вымою стену и приготовлю место для Рейлы – малолетки Тома. Я думаю приковать ее к стене, чтобы она не имела возможности отдохнуть. Но я подумаю об этом позже.

Третья камера… Ее я создал недавно, после того, как встретил Тома. Здесь все так, как я смог подсмотреть из окна в его спальне. Синие обои и подушки в тон, творческий беспорядок на столе, кофейные кружки на полках. Он должен чувствовать себя как дома. От себя я поставил только большую кровать. Я еще не доделал эту камеру, я не знаю, какие запахи любит Том, и нужен ли ему компьютер или ноутбук. Поэтому она пока пустует. Но я с наслаждением думаю о том, как запру его здесь. То, что я чувствую к Тому – что-то большее, чем пресловутая любовь. Любить можно шоколад или прозрачные зонтики. А в отношении Тома даже слово «одержимость» кажется слишком мелким…

Машина!
Черная, блестящая Ауди прорвалась сквозь пелену дождя и остановилась у дома. На асфальт сначала показались сероватые кроссовки и голубые джинсы. Потом Том вылез сам, натягивая на голову капюшон, силясь защитить дреды от губительной влаги.
Я каждый раз поражаюсь, насколько он красив.
От висков до кончиков пальцев. Идеален.
Меня бросает в дрожь, настолько мне хочется забрать его в свою тюрьму, запереть, и чтобы он был только моим.…Хотя, может это дождь виноват. Сегодня действительно холодно, как он не мерзнет в своей толстовке?
Может подбежать к нему? Сейчас? Выдумать какой-то повод, дать ему зонт, свою куртку, все, что ему захочется? Я так долго ждал этого момента…может это сегодня? Сейчас?
Я взглянул на трясущееся запястье.
19.19.
Это знак.
Я шагнул под неразрывную пелену дождя. Дождь нещадно  бил меня по лицу.
Том отрыл дверцу автомобиля, выпуская на мокрый асфальт тонкую девичью ножку в светло-серых туфельках.
Все было, как в замедленной съемке – сначала одна нога, потом вторая, начесанная, но теряющая обьем от дождя, голова, потом хрупкая рука, вложенная в ладонь Тома…Рейла доставала ему до плеча. Том нежно поцеловал ее в мокрый висок. Лучше бы он трахнул ее прямо здесь, на капоте, чем эта отвратительная, склизкая нежность.
С каждой секундой дышать все тяжелей.
Вдох – выдох.
Вдох.
Я попятился назад, не отрывая взгляда от кончика его кепки.
В открытый рот набиралась вода, лилась в мое горло, мокрым холодом заполняя мои легкие.
Я бросился бежать, раздумывая, хватит ли мне остатков кислорода до дома.
Я стал считать секунды.
Одна, вторая, третья….
19.20.

Эпилог

Билл бежал, не разбирая дороги, сплевывая воду с кровью через плечо и вытирая губы рукавом пахнущей кожей куртки.
Вода была везде – текла по лицу, по телу, застилала глаза, мешая видеть дорогу. Билл споткнулся о зеленое яблоко, валявшееся на дороге, больно ударившись головой.
Мир зазвенел, разлетаясь на куски.
Мальчишка медленно поднялся, пробуя теплую кровь на вкус, а себя - на прочность.
До дома оставалось совсем немного, и он шел, держась за стенку, сглатывая металлический привкус с губ.
Руки у двери с номером «4» дрожали, ключи танцевали на пальцах и никак не желали входить в замочную скважину. Билл тяжело дышал, поворачивая ржавый ключ, наваливаясь на дверь, открывая ее со скрипом, и входя в сырую темноту.
На бетонном полу в тусклом свете окошка можно было различить тонкий матрас, стопку книг и кучу бутылок с алкоголем, аккуратно выставленными в ряд. По стенам были развешены фотографии Тома, а на колченогом стуле лежали какие-то таблетки.
Билл сел на матрас, поджав коленки, и открыл первую бутылку виски.
Он – дома.
Стенки ласково прогнулись, и поймали привычный ритм – тук-тук-тук, сжимаясь и разжимаясь, оставляя Билла наедине с собой, в своей персональной четвертой камере.
В специально оборудованной для него тюрьме внутри собственного сердца.

The FIN

0

6

Название: Двор на двор
Фэндом: Tokio Hotel
Категория: Slash
Жанр: AU, OOC, Angst, Death
Рэйтинг: PG
Статус: закончен
Герои: Том, Билл, Януш
Размер: Мини
Дисклэймер: Отказываюсь от всех прав на персонажей.

POV Том
Дождь хлещет по лицу косыми полосками. Он бывает разным. То мелкие противные капли, моросят едва-едва и страшно раздражают, то крупные капли, красивые, большие падают прямо на лицо и так и хочется вскинуть голову вверх, чтобы они стекали по щекам. Еще есть косой и почти болезненный, такой как сейчас. Бьет нещадно, сильно, как будто струи душа. Косо, струи, как хлыст. Вокруг серо, небо какое-то темное, затянутое огромными тучами, такими, что даже не видно, где их конец и где начало.
Сегодня тот день, когда хочется закрыть глаза, упасть в грязь лицом и выбросить мешающийся в рукаве ножик.
Напротив толпа в двадцать человеком, устало, но свирепо моргают, как голодные шакалы. Я почему-то уверен, что мы такие же. Ведь мы не львы, такие же шавки, как и эти, потому что мыслим одинаково. Я поворачиваю голову немного влево, глаза находят паренька, он сидит на карусели, смотрит испуганно, то в одну, то в другую сторону, взъерошенный, как маленький воробей, намокший, волосы лежат как-то беспорядочно. В руках теребит цепочку.
Сегодня тишину и напряженность, разрывают тонкие нити дождя, под ногами какая-то жидкая кашица, вода стекает вместе с пылью.
Я показываю толпе напротив открытые ладони, поднятые вверх, ножик закачивается аж под мышку и, кажется, сейчас выпадет из под широченной толстовки. Адреналин зашкаливает, но я, молча, шагаю к мальчику.
- Какого хрена ты тут делаешь? – Спрашиваю немного нагловато.
- Тут мой брат, - мальчик отвечает тихо, хрипловато, даже испуганно.
- Кто?
- Вон тот парень, - он указывает пальцем на парня в первом ряду. Мои глаза сверкают. Януш, тот, из-за которого всё это завязалось. Смотрю в карие глаза паренька, и что-то сворачивается внутри.
- Иди лучше отсюда, хорошо?
- А с Янушом всё будет нормально? – Спрашивает он и закусывает губу. Мне как-то плохо становится, внутри что-то давит и хочется пойти проблеваться.
- Да, - выдавливаю из себя.
- Честное слово? Дай слово пацана, - просит он как-то тихо.
Я сглатываю ком в горле, но он не глотается. Я не могу говорить такого, но эти чёртовы глаза, я заочно не могу ему соврать.
- Даю слово, - и как будто меня что-то по голове ударило.
Всё из-за какого-то пацана, который вывел меня из себя, теперь у меня что-то в груди не так, вообще что-то не так.
Сегодня наш двор идет на соседний двор и из-за этого кажется, что что-то не так. И из-за этого в груди что-то не так, и из-за мальчишки что-то не так. Я окончательно путаюсь в паутине своих бредовых мыслей. Я вообще не представляю, как я тут оказался, посреди этой толпы, посреди этих бешеных гиен. Я ведь не такой…
Дождь всё идет.
- Беги теперь отсюда, - я чувствую спиной, как обстановка накаляется. Я проследил, как паренек поднялся и зашел за угол.
Я резко оборачиваюсь к парням и иду к нашей толпе. Чувствую, как по дороге выпадает ножик и тихо звякает об асфальт. Раз, два, три. Вскрики и все бросаются друг на друга. Двор на двор, как бешеные звери.     
**
Спустя несколько дней.
- Почему ты не защитил его? – В голосе нотки обвинения, как будто это я виноват, что ему засадили ножа прямо в живот. Как будто это я виноват, что ему сломали ребра, втаптывая его тело в грязный асфальт. Виноват… Виноват.
- Я пытался, - сижу на скамейке, курю и смотрю себе под ноги.
- А надо было сделать, - также тихо отвечает мальчик.
- Он у тебя один был?
- Да. Один. Мама и папа умерли, когда мне было девять. А родственников больше нет.
- Ты останешься жить у меня?
- Если только ты защитишь меня.
- Даю слово, - шепчу я.
И потом навсегда вместе. Через всё. Через один двор к другому, не боясь чужого осуждения.

0

7

НАЗВАНИЕ – My life is null and void

БЕТА – MW

СТАТУС – закончен

РАЗМЕР –mini

КАТЕГОРИЯ – General

ЖАНР – Angst, AU, Death, OOC

РЕЙТИГ – R

ПЕРСОНАЖИ – Билл, Том, Томас, Симона

Pov: Bill

                      За окном солнце светит, ярко-ярко создавая иллюзию тепла, хотя на самом деле оно не греет вообще. Да, зимой солнце лживое как никогда. Ненавижу зиму, ненавижу этот снег, что ложится на холодную землю, словно кокаин на стеклянную поверхность. Ненавижу этот ветер, что поднимает мелкие снежинки, словно их кто-то вдыхает сверху. Я одинок в этом мире и за это я себя ненавижу. Моя жизнь остановилась, и в дальнейшем ничего больше не произойдёт, смысл потерян. Если мне кто-нибудь скажет что завтра меня собьёт грузовик, я расстроюсь… только не из-за того что не хочу умирать, а потому что так просто покинул этот мир… «жизнь» для меня худшее наказание. И я караю себя и буду карать до глубокой старости, пока сам не скончаюсь - одиноким, никчёмным, не кому не нужным стариком. Я много курю и пью - рак лёгких мне обеспечен. У меня только один друг, он предан мне, я это знаю. Его зовут Томас, он любит, когда я его выгуливаю, была бы его воля он бы жил на улице. Обожаю своего пса, он единственный близкий мне человек, да да он для меня человек. Если бы не он, я бы давно с ума сошёл от одиночества. Он единственный кто всё знает обо мне, потому что я ему всё рассказываю, а он смотрит мне в глаза и понимающе кивает. А когда вечером я привожу себя в порядок: крашусь, укладываю волосы с большим количеством лака, одеваю всё самое яркое и обтягивающее - он грустно скулит. Однажды, когда я уже направлялся в таком виде к выходу, он вцепился зубами в мой плащ и не хотел отпускать, долгими уговорами я всё же покинул помещение. После подобные выходки моего пса не повторялись, всё обходилось лишь грустными взглядами, потому что он знает, куда я ухожу и зачем. Возвращаюсь я всегда рано утром - убогий и ничтожен… побитый и усталый… убитый, морально уничтожен…Мне не жалко моего тела, оно не заслуживает ничего кроме боли. У меня нет души, потому что её растоптали и смешали с грязью. Но я существую… всё ещё жив! Но я не хотел бы однажды уйти из дома и не вернуться, потому что меня всегда ждёт Томас, ради него возвращаться живым хоть и уничтоженным. Мы много лет уже вместе, и знаем друг друга очень хорошо, сейчас он хочет прогуляться, и я пойду с ним хоть и ненавижу зиму…тем более гулять, когда холодно, но меня больше волнует Томас, нежели мои желания.

                       Я сижу на лавочке, втягиваю в себя нужную мне порцию никотина, Томас лежит рядом и лениво зевает. Не далеко дети играют, смотря на них, я нервно улыбаюсь, только не им, а своим мыслям.

- Мам, я тоже хочу покататься на этой машинке - обиженный мальчик дергает за юбку свою маму.

- Но ты уже большой, машинка не выдержит тебя – пыталась объяснить она своему чадо- А Крис маленькая, ей машинка в самый раз.

- Ну, мама вы ведь её МНЕ покупали - мальчик, топал ногами, тем самым показывая своё недовольство.

- Но ты уже большой мальчик, а ведёшь себя как маленький! Так, ещё слово и я тебя накажу!- похоже, терпение женщины лопнуло, и они решила говорить с ним по-другому.

- НЕНАВИЖУ КРИС - зло прокричал мальчик.

Так и хочется взять этого парня за шкирку и вбить в его голову, что это всё фигня, что не стоит обижаться на подобные мелочи, они родные люди, в конце концов! Но ведь не поймёт он меня сейчас. Как я в своё время не понимал.

Pov: Автор

- Билли, знакомься - это твой братик Том - молодая мама открыла личико младенца, чтобы показать его старшему сыну.

- Он такой сморщенный и не красивый - мальчик не довольно разглядывал новорожденного - как он может быть моим братом, если мы не похожи?- спросил Билл, уже отходя от них в сторону.

- Билл, он самый красивый из всех младенцев, как ты можешь этого не видеть? - женщина нежно поцеловала ребёнка в лобик.

- А где он будет жить?- поинтересовался Билл.

- Сейчас в нашей с папой спальне, а когда в гостиной сделаем ремонт, он туда переедет.

- Ну, мам, я хотел в этой комнате жить, а ты мне не разрешила?- мальчик недовольно потопал ногами и одарил свою мать недовольным взглядом.

- Нет, Билл, через пару месяцев эта комната будет его, потому что она радом со взрослой спальней - сделала серьёзное лицо Симона и отнесла сонного младенца в комнату, чтобы положить его в кроватку.

Не то что Билл не любил своего брата, просто он был не готов делить все, в том числе и внимание родителей с кем то ещё. Он всегда был единственным ребёнком, всё внимание и тепло дарили только ему, его прихоти всегда исполнялись, стоило только сделать жалобные глазки, и он получал всё что хотел. А сейчас это уже не действует. Все увлечены его братом. Конечно же, его это задело.

-Билл, мы отвезём Тома в больницу на осмотр, сегодня ему месяц. Будь умницей и слушайся бабушку - она помахала рукой и направилась к выходу.

- Я тооооже хочу с вами - побежал Билл за ними.

- Что ты будешь там делать? Там много врачей, ты хочешь к врачам?

- Вы врёте! Вы просто не хотите меня брать! Я вам не нужен. – Билл истерил и плакал.

- Том, смотри какой у тебя братик психованный, ты ведь будешь послушным, да сынок?- младенец зашевелился и закряхтел – да, ты будешь хорошим мальчиком - улыбнулась Симона и прижала младшего к груди.

Билл ушёл в свою комнату и долго плакал, он ненавидел этого ни в чём не виноватого младенца. Он понял, что теперь всё будет по-другому. Всё изменится, но отнюдь не в лучшую сторону. Вскоре он сам того не ожидая провалился в глубокий сон.

Том рос быстро, вот уже начал ползать. Все радовались, улыбались, спорили, кем он будет, когда вырастит.

- Танцор - сказала тётя Джильда - родная сестра Гордона - посмотрите, как он попой крутит под музыку.

- Он у нас спортсменом будет - олимпийским чемпионом - гордо сказал Гордон.

- Посмотрите, какие у него пальчики, музыкантом однозначно – вставила своё слово Симона.

Только вот Биллу было абсолютно чихать, кем он будет. Его бесил тот факт, что ему придётся ещё очень долго с ним жить под одной крышей.

- Мама, а где мои игрушки?- мальчик подошёл к маме в то время, когда она чистила картошку на кухне.

- Ах да, Билл мы забыли тебя предупредить, что все твои игрушки теперь у Тома, ты ведь уже большой в школу скоро пойдёшь - сказала женщина и положила уже начищенный картофель в воду.

- А вы меня спросили?- зло сказал Билл.

- Но ведь тебе же не жалко для родного брата?- задала встречный вопрос Симона – надеюсь - уже чуть слышно добавила она.

Билла это разозли больше всего, его ненависти не было предела. Они отдали ЕГО игрушки этому мелкому сосунку. И при этом не спросили его - законного владельца игрушек, как же так? Том полностью занял ЕГО место в этой семье, всё Биллу нет здесь место.

Билл лежал в своей комнате и смотрел детскую передачу перед сном, он всегда так делает. А из другой комнаты доносился детский плач преходящий на крик. Билла это раздражало, потому что было слышно даже при закрытой двери. Это чудовище орало и мешало его любимому занятию.

В конце концов, Билл не выдержал и направился в соседнюю комнату. Ребёнок лежал в детской кроватке и кричал, его личико было красное от слёз, глазки он закрыты, так что по кроям были складки.

- Замолчи, слышишь, ЗАМОЛЧИ!- в ответ ребёнок стал орать ещё больше.

- Ну, сколько можно кричать! Понимаешь, ты мне мешаешь!

-Я тебя ненавижу - ребёнок открыл глаза и посмотрел на Билла и на несколько секунд притих, а потом вновь стал орать.

Мягкая подушка накрыла маленькую голову ребёнка, сквозь неё был ещё слышен приглушённый плач, Билл подержал подушку ещё минуту и мальчик успокоился…

- Билл, ты, наконец, то нашёл общий язык со своим братом, я так рада – вытирая полотенцем, мокрые волосы сказала Симона - он плакал, а ты его успокоил, молодец Билл - похвалила женщина своего ребёнка, не подозревая в чём дело.

Семья очень тяжело перенесла потерю. Симона во всём винила себя «ведь знала, что Билл его не любит, и всё равно не доглядела» проносились в её голове мысли. Она много нервничала, по ночам ходила в комнату Тома, до конца не веря в происходящее. Потом суд лишил их родительских прав на старшего, Билла забрали в детский дом. И это была последняя капля…

В свои 29, женщина на нервной почве заработала рак. Пожила три года и скончалась в больничной палате. Гордону потеряв в короткие сроки всю семью, тяжело переживал…постарел очень сильно. Но с годами раны зажили, остались только рубцы. Он вновь женился, а недавно у него родилась девочка. Билл, так и не узнает, что у него есть сестрёнка. С отцом они теперь чужие люди.

Его усыновили. Зрелая пара на первый взгляд казалась достойной. Воспитатели с радостью доверили им Билла. Но они даже не подозревали, зачем он им был нужен. Они использовали его для сексуальных утех. Да, Биллу пришлось удовлетворять пожилую пару, исполняя всяческие их капризы. Пожив у них пять лет, парень сбежал и начал самостоятельно жить – снимал квартиру, работая грузчиком. Но денег не хватало, чтобы прокормить себя. Потом Билл познакомился с местным сутенёром, он предложил ему поработать.

Билл же, недолго думая принял его предложение. Так он и работал - впуская через «чёрный вход» посторонних людей за валюту.

Pov: Билл

Солнце всё такое же фальшивое… родные люди всё также ненавидят друг друга. Малолетки пьют пиво, разговаривая на языке гопника показывая тем самым свою крутизну. Фу противно смотреть!

-Пошли Томас, нам пора ужинать…

В шесть лет, я стал убийцей - я убил всю свою семью. Как же я был глуп, но уже ничего не изменить. Я буду убивать себя медленно и мучительно и не заплачу, потому что знаю - заслужил. Моя жизнь ничтожна…

0


Вы здесь » Форум Tokio Hotel » Закрытые темы » Лучший фикрайтер - Октябрь.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно